В комнате царит тихая непринужденная свежесть, словно воздух вновь освобождается после долгого затишья. Ирине становится не по себе — она видит, как устремленный взгляд его снова падает на угол, где он обычно сидел. Она знает, что стоит бриться подальше от таинственного мужчину, но каждый шаг кажется опасным шагом вперед....
— Я сказала, что…
— Ира, — от давящих ноток холодные мурашки побежали по спине.
В капюшоне и неразговорчивый он воспринимался проще. Сейчас же… Его глаза, широкие брови, тяжелый упрямый подбородок — давили.
Кто он такой? Откуда взялся?.. Откуда залетел в их небольшой городок?
Ирина сделала попытку сопротивления. Честно.
Но ему сопротивляться — себе дороже.
Он поставил чертов кофе рядом с собой на землю и выудил её руку. Перевернул ладонью кверху и приглушенно выругался.
Рана Ирины была не большой. Несколько глубоких царапин.
Сквозь пелену слез ей удалось отметить, что сталкер прикасался пусть и крепко, но аккуратно. Не сдавливал ладонь.
Почти заботливо…
— Надо обработать, — ей показалось, или его голос снова звенел от сдерживаемого напряжения?
— Обработаю.
— Сейчас, Ирина.
Он демонстративно посмотрел ей в лицо. Она и хотела бы отвести взгляд, отвернуться, и не смогла.
Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что цвет его глаз искажает темнота ночи. Они не могут быть настолько черными, яростно-пылающими, как воспринималось Ириной. Пугающе-притягательными.
— Кто ты такой? — задала она в очередной раз один и тот же вопрос. — Ты не похож на человека с проблемами.
Бровь мужчины вздернулась кверху.
— А кто сказал, что у меня проблемы?
И правда…
— Ты говоришь, что ничего не помнишь.
Он едва заметно усмехнулся.
— И что? Это проблема?
Даже плечами пожал.
— А разве нет?
— Пока — нет. Не думаю, что и в будущем будет. Память вернется, куда она денется.
— Зато сохранились инстинкты, да? — зло бросила Ирина и дернула руку на себя.
Тщетно.
Её никто не отпустил.
— Ты не о том говоришь, Ирина, — он погладил большим пальцем ребро её ладони, и Ирину точно током ударило.
Только ласки от него не хватало! А что потом? Снова начнет приставать, говорить, что хочет? Они уже это проходили.
— В дом не пустишь — знаю. Поэтому сходи одна, вынеси ватные тампоны и перекись водорода. Бинт или пластырь. Я обработаю тебе рану.
Она сходит с ума. Честное слово.
То, что он говорит, никак не вяжется с его образом. Может быть, она спит, и ей всё только снится?
Но нет — слишком реальны прикосновения его пальцев.
На Ирину накатила слабость.
