В комнате царит тихая непринужденная свежесть, словно воздух вновь освобождается после долгого затишья. Ирине становится не по себе — она видит, как устремленный взгляд его снова падает на угол, где он обычно сидел. Она знает, что стоит бриться подальше от таинственного мужчину, но каждый шаг кажется опасным шагом вперед....
Мимолетная, едва уловимая, и всё же довольно ощутимая. Здесь, в эти секунды, которые позже станут для Ирины фатальными, ей захотелось сдаться. Просто поплыть по течению, довериться сидящему рядом молодому мужчине, который обещал позаботиться.
Он так на неё смотрел… Господи…
Его взгляд выворачивал душу. Он уже присвоил её и никуда не уйдет. Не отпустит. Конечно же, это всё игра света, не более.
Ирина сглотнула.
— Сейчас.
Сталкер отпускал её с неохотой, и это тоже чувствовалось. Ирина потянула руку, он разжал пальцы.
Она кое-как встала, ноги по-прежнему плохо отзывались.
Она вошла в дом и направилась на кухню, где в одном из шкафов у неё хранилась аптечка. Вот теперь пришла саднящая боль в руке. Ещё не хватало занести инфекцию, тогда вообще будет весело. Слезы снова выступили на глазах. Да что ж такое! Ирина размазала их по щекам. Конечно, не помешало бы умыться, смыть грязь, кровь.
Нет.
Пусть будет такой неприглядной.
Быстро нашла всё, что требовалось, периодически потряхивая рукой от боли и прижимая её к груди.
Когда же закончится этот бесконечно долгий вечер?
Прижимая медикаменты и стараясь их не растерять, снова вышла на улицу.
Сталкер всё так же сидел на крыльце и пил кофе.
Откуда он такой взялся? Невозмутимый.
Ирина стиснула зубы.
Она что-нибудь придумает. Обязательно.
Молча опустилась рядом, протянула ему медикаменты и раскрыла руку.
Хотел обработать — обрабатывай.
Он заметил её бунт. Слегка усмехнувшись, открыл перекись и снова заключил её ладонь в свою.
Ирина старалась дышать ровно, абстрагироваться от лишних мыслей.
Ничего сверхординарного.
Странного.
Всё почти в пределах нормы.
Лишь предательские мурашки рассыпались по коже, не давая ей поверить в собственные мысли.
— Ты не должна была пострадать, — негромко заметил он.
— Это случайность. Просто зазор на заборе.
— Могу починить.
Услышав последнее заявление, Ирина горько усмехнулась."
"— Тоже остались инстинкты?
Парень равнодушно пожал плечами.
Действовал он аккуратно, надо отдать должное. Сбрызнул перекисью рану, потом ватным тампоном убрал грязь и снова обработал перекисью. И лишь тогда запечатал пластырем. Ира не хотела ничего чувствовать, не хотела никак реагировать на его действия.
Но что бы она себе ни говорила, и как бы ни убеждала себя, у неё ничего не получалось.
Эта нечаянная забота дезориентировала её. Причем Ирина не сомневалась, он в своих поступках искренен.
