В комнате царит тихая непринужденная свежесть, словно воздух вновь освобождается после долгого затишья. Ирине становится не по себе — она видит, как устремленный взгляд его снова падает на угол, где он обычно сидел. Она знает, что стоит бриться подальше от таинственного мужчину, но каждый шаг кажется опасным шагом вперед....
Десятки раз за прошедшие полчаса — или сколько она находилась в комнате — внушала себе, что подонок всё для себя решил, что забавляется, видя её страх и слушая её бессвязную речь. Не смогла она оставаться безучастной, как ни пыталась.
Ирина изловчилась и резко перевернулась. Конечно, это он позволил, не стал её удерживать, но лежать на спине оказалось значительно лучше. Девушка вцепилась мертвой хваткой в плечи Дмитрия и потянулась за ним кверху, после чего прижалась к мужчине всем телом. Вцепилась, как кошка, обняла за шею, уткнувшись лицом в ключицу мужчины, снова невольно отметив, что градус его тела повышен.
У него температура. С ним происходит что-то нехорошее. На лихорадку не похоже.
Она ничего не говорила, лишь сильнее прижималась к нему.
Мужчина отреагировал странно. По его крупному телу прошлась дрожь, а потом он обнял Ирину, прижав её бедра своими бедрами к кровати.
— Поцелуй меня. Сама.
Что-то в его голосе изменилось. Ирина не могла понять что. Он стал другим.
Ирина, сама уже не осознавая, что делает, подтянулась и прижалась к его губам.
Целовать его было странно. И страшно. Дмитрий как бы дал ей карт-бланш, не давил больше, не навязывал себя. Но по-прежнему держал в объятиях, словно обволакивая своим телом, заслоняя собой весь мир. У Ирины даже промелькнула шальная мысль, что у молодого мужчины возникла потребность стать всем миром для Ирины.
Она целовала, как умела. Пусть и против воли, но она старалась. Прижималась к нему, не елозила, старалась остаться собой, не перешагнуть черту, за которой откроется мир фальши, способный спровоцировать ещё один неприятный виток агрессии Дмитрия.
Поцелуй не возбуждал. Нисколько. Ирина вспомнила десятки книг, где тело предавало героиню. Как такое вообще возможно? Когда напряжена каждая мышца, когда внутренности скручивает от страха, а в голове ничего нет, кроме желания, чтобы это безобразие прекратилось.
— Ира…
Его рука легла ей на затылок, пальцы запутались в волосах. Он снова контролировал её.
Неожиданным оказалось то, что Дмитрий первый разорвал поцелуй, чем немало удивил Ирину. Он не позволил отстраниться, прижавшись лбом к её лбу.
— У тебя температура, — тихо выдохнула она, не замечая, как по-прежнему обнимает его. Даже слегка гладит по стальным плечам.
— Я знаю.
— Тебе к врачу надо.
— Нет.
