Полицейский психолог Ханне Лагерлинд-Шён исчезает и спустя недели находится в лесу без памяти. Разбитая и израненная, она не помнит, что с ней произошло. По мере восстановления воспоминаний всплывают темные секреты её прошлого, угрожающие разрушить её жизнь и раскрыть опасную правду.
– С меня хватит, – заявляет он. – Криминалисты пусть проверят завтра с собакой.
Я задумываюсь.
– Погодите, – говорю я, оглядываясь по сторонам. – Я хочу еще кое-что проверить.
Я иду к старому угольному складу.
– Черт побери, Малин, – восклицает Манфред, которого явно достал мороз. – Я иду к машине.
За спиной раздается учащенное дыхание Андреаса.
– Что ты хочешь проверить?
– Одну вещь.
Перед нами в темноте возникает кирпичный силуэт склада. Высокая башня тянется к небу. Окна забиты и покрыты граффити, но дверь приоткрыта.
– Что за вещь?
Я вздыхаю и останавливаюсь, чтобы он мог меня нагнать.
– В тот вечер была буря, – говорю я. – Скорее всего, она искала убежище в одном из зданий. А это сохранилось лучше всего. Здесь есть и окна и двери.
Я толкаю старую скрипучую дверь.
– Я тут уже смотрел, – сообщает Андреас.
– Всего минутку.
Я свечу фонарем внутрь. Посередине стоит огромная круглая печь. Прямо над полом – чугунные заслонки. Пол завален пивными банками и винными бутылками. Вдоль стен – горы окурков.
– Где бы ты сел, если бы прятался здесь от бури?
Андреас оглядывается по сторонам. Я вижу в свете фонарика белые облачка, в которые превращается его дыхание.
– Туда, – показывает он пальцем на кучу досок в глубине помещения.
– Вот именно, – говорю я, обхожу печь и подхожу к доскам.
Старые ржавые гвозди торчат то тут, то там.
Я пробую присесть на верхнюю доску, снимаю варежку, пробую доску на ощупь. Шершавая замерзшая доска мне о чем-то напоминает.
– Ханне что-то говорила о досках. Она помнит доски, – говорю я.
– Доски и темную комнату, – добавляет Андреас.
– Может, эти доски она и имела в виду?
Мы осматриваемся, Андреас обводит фонариком восьмиугольной формы помещение.
– Она говорила про тесную комнату, а тут довольно просторно. Но она могла все перепутать.
Я киваю, надеваю перчатку, оглядываюсь по сторонам в последний раз.
– Пора идти, – говорю я и поднимаюсь.
И в эту секунду вижу что-то блестящее на полу у моих ног.
– Посвети сюда!
Андреас повинуется.
Я нагибаюсь и поднимаю предмет.
– Что за черт! – бормочет Андреас при виде находки.
В машине работает двигатель и включенная печка. Манфред разглядывает мобильник.
– Это мобильный Петера, – говорит он и нажимает стартовую кнопку большим пальцем в перчатке.
Ничего не происходит. Экран остается темным.
Манфред втыкает в телефон зарядку, вставленную в панель управления.
– Может, позвонить криминалистам? – предлагает Андреас.
– Может.
