В этих дних ждет тебя невероятная мгновенная идиллия, но также грустные воспоминания о прошлом. Слова Микита Франко создают атмосферу нежной и глубокой человеческой взаимности, словно влюбленность до четырех лет не ускользает из памяти. Книга Дни нашей жизни — это сердечный поднос, отдающийся эмоциями любви и горя....
Похоже, «Дни нашей жизни» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Они снова замолчали. Я в соседней комнате сидел не шевелясь, почти не дыша.
– У него огромный потенциал, – наконец сказал Слава. – Я никому не позволю сделать из него быдло с «Жигулевским» в руках.
Лев, кажется, усмехнулся.
– Именно такая судьба его ждала бы, если бы я принял любое другое решение. – Этой фразой Слава будто поставил точку в разговоре.
После разговоров о переезде я больше не слышал. Не знаю, как им удалось найти компромисс, но первое сентября для меня наступило в России.
День знаний
Первого сентября я с тоской смотрел на себя в зеркало: причесанный, в аккуратном костюме и вычищенных ботинках, я напоминал английского мальчика начала двадцатого века.
Мне было слишком тревожно. Я чувствовал себя секретным агентом перед опасной миссией.
Слава повернул меня к себе и присел передо мной на корточки. Сказал:
– Давай повторим еще раз?
Я устало согласился.
– С кем ты живешь? – спрашивал он.
– С папой.
– Где твоя мама?
– Она умерла.
– Как зовут твоего папу?
– Лев.
– Мики, нет. – Слава выглядел уставшим и раздосадованным. – Соберись. Ты должен отвечать «Слава». Мое имя. Только мое. Потому что именно у меня родительские права, помнишь?
– Помню… – отвечал я, потирая глаза.
– Как зовут твоего папу?
– Слава.
– Вы живете вдвоем?
– Нет.
– Да! Мы живем вдвоем! Да что с тобой?!
– Я устал! – крикнул я в ответ. – Мы все утро учим эти правила!
Слава вздохнул.
– Я знаю, что тебе надоело, но это правда очень важно.
Я выдернул свои руки.
– Не хочу врать.
– Мики…
– Это плохие правила.
– Но ты должен их соблюдать.
– Это дурацкие, глупые правила.
– Других у нас нет, – негромко произнес Слава.
– Я же сказал: не хочу врать.
– Да, но до этого ты согласился.
– Вы – вруны.
Слава тяжело вздохнул и поднялся. Он зашел в зал, а я так и остался стоять в коридоре. Услышал, как он негромким, но раздраженным шепотом сказал Льву:
– Иди и сам с ним договаривайся.
– Просто оставь его в покое. Ничего он никому не скажет.
Пока мы шли до школы, Слава действительно больше не заставлял меня повторять ответы на вопросы. Но он не говорил и ничего другого, и я чувствовал, что он злится на меня. Я тоже на него злился, особенно за то, что он сильнее и я даже не могу побить его, когда он меня бесит.
Нас обгоняли целые семьи.
