Автобиографичное повествование о жизни Мики от детства к взрослости. Герой проходит через обычные испытания: первые чувства, разочарования, школьные годы. Но его путь не такой, как у других. История о том, что делает нас уникальными в череде повседневных событий.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Дни нашей жизни»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Автобиографичное повествование о жизни Мики от детства к взрослости. Герой проходит через обычные испытания: первые чувства, разочарования, школьные годы. Но его путь не такой, как у других. История о том, что делает нас уникальными в череде повседневных событий.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Автобиографичное повествование о жизни Мики от детства к взрослости. Герой проходит через обычные испытания: первые чувства, разочарования, школьные годы. Но его путь не такой, как у других. История о том, что делает нас уникальными в череде повседневных событий.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Дни нашей жизни» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Вам придется ужиться вместе. Выбора у вас нет.
Имя Славиного друга показалось мне глупым. Лев… Если тебя так зовут, то ты просто обречен отпустить бороду и стать писателем.
Но выбора не было, и я пожал руку, которую протянул мне Лев, своей маленькой ладошкой пятилетнего человека.
Искусство быть хорошим человеком и много других искусств
Так мы стали жить втроем. Но звучит это лучше, чем обстояло на самом деле. Я общался со Славой, Лев общался со Славой, Слава общался с нами двумя, а я и Лев никак не взаимодействовали друг с другом. Я не был против Льва, но не знал, о чем с ним поговорить.
Слава же, будучи графическим дизайнером и вообще творческой личностью, много всего показывал и рассказывал. Например, учил меня рисовать пропорциональное лицо у человека. Я расчерчивал свой корявый овал по академическим правилам рисования, но мой головоног все равно не становился больше похожим на человека. А Слава воодушевленно нахваливал мои рисунки, хотя понятно было, что руки у меня растут из того же места, откуда и у нарисованного мною существа.
Еще у него были старый патефон и куча пластинок с музыкой шестидесятых-восьмидесятых годов. Он включал мне The Beatles, Queen, Led Zeppelin, Дэвида Боуи и свою особую любовь – Монсеррат Кабалье. Мне эта певица совершенно не понравилась, и я сказал:
– Не ставь эту пластинку, она так воет на ней.
– Не богохульствуй, – ответил мне Слава.
Я не понял, чего не должен делать, но почувствовал, что сказал что-то не то.
Слава спросил:
– Какие песни тебе нравятся больше всего?
Я указал на пластинку с Queen, и дядя широко улыбнулся:
– Сейчас тебе понравится Монсеррат, друг мой.
Из залежей пластинок он вытащил ту, которую не включал мне раньше. На ней было написано: «Barcelona». Это я потом узнал, когда научился читать по-английски, но тогда, в свои пять лет, я мог только непонимающе на нее смотреть.
Начало песни показалось мне рождественским, но вскоре легкая музыка перешла в торжественную, а после начала затихать. Затем – чистый мужской голос, который я слышал на другой пластинке – Queen. За ним – голос той женщины, вдруг переставший казаться мне утомительным. Я задержал дыхание, но это была лишь вершина айсберга, только первые, самые слабые, незнакомые мне ранее ощущения. Взрыв в моей груди случился чуть позже – когда их голоса слились в один. Я не понимал, что со мной происходит. Почему я дрожу от песни?
Я поднял глаза на Славу.
– Что это?
– Искусство.
От Славы я узнал, что у искусства тысяча проявлений. И что можно не только дрожать от музыки. От картин можно замирать, от фильмов – плакать, от мюзиклов – смеяться. Мы ходили в музеи, театры, на оперу и балет. На нас там всегда косились.
