В этих дних ждет тебя невероятная мгновенная идиллия, но также грустные воспоминания о прошлом. Слова Микита Франко создают атмосферу нежной и глубокой человеческой взаимности, словно влюбленность до четырех лет не ускользает из памяти. Книга Дни нашей жизни — это сердечный поднос, отдающийся эмоциями любви и горя....
Похоже, «Дни нашей жизни» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Она обвиняла меня в том, что я не сам пишу сочинения, а мне «кто-то помогает». Чем больше я старался продемонстрировать ей, что на самом деле умею классно писать, тем упорнее она обвиняла меня в жульничестве и занижала оценки.
Я жаловался родителям, но Слава сказал, чтобы я привыкал. Он сказал:
– Таков путь талантливого человека. Бездари всегда будут пытаться обесценить твою работу.
Тамара Васильевна стала первым бездарем на моем пути. В чем-то ей даже удалось меня победить. Начиная со второго класса я перестал писать хорошие сочинения и ограничивался формальными шаблонными отписками.
Зато Слава, напротив, стал писать чаще. Целыми днями он что-то строчил, а потом запечатывал это в конверт и относил на почту. Однажды он купил игрушки, но они оказались не для меня: он их тоже запечатал и куда-то отправил.
Я, конечно, был очень возмущен. Спросил его:
– Кому это?
Он сказал, складывая игрушки в коробку:
– Детям, у которых нет родителей.
– А письма?
– Тоже им.
Лев в этот момент сидел рядом, с книгой в руках, и определенно напрягся, услышав наш диалог.
– А зачем? – снова спросил я.
– Есть специальная программа помощи детям-сиротам, – начал объяснять Слава, – благодаря которой любой желающий может стать «шефом»: общаться с детьми при помощи писем, присылать им подарки на праздники… Это просто доброе дело.
– А мне кажется, что не просто, – заметил Лев.
– А что тебе кажется?
– Мне кажется, что ты втираешься к ним в доверие, – объяснил Лев. – Хочешь быть среди соцработников на хорошем счету.
– И зачем мне это?
– Вот и я думаю: когда ты уже сам скажешь зачем?
Я отпрянул от стола с игрушками и пошел в свою комнату. Зря только спросил: сейчас опять поругаются.
С тех пор как я пошел в школу, Лев стал ругаться чаще не только со мной, но и со Славой. Ему не нравилось, что Слава не говорит о важности школьного образования и позволяет мне быть легкомысленным.
– Брось, он не будет математиком. Он же творческий.
– Еще рано говорить, кем он будет, – отвечал Лев.
Даже мне было заметно, что творчество его бесит. В принципе, ко всем областям, кроме медицины, он относился несколько пренебрежительно. Славины работы он называл «эти твои рисунки». Потому что рисование – развлечение, а не труд. Настоящий труд – спасать жизни людей.
