В этих дних ждет тебя невероятная мгновенная идиллия, но также грустные воспоминания о прошлом. Слова Микита Франко создают атмосферу нежной и глубокой человеческой взаимности, словно влюбленность до четырех лет не ускользает из памяти. Книга Дни нашей жизни — это сердечный поднос, отдающийся эмоциями любви и горя....
Похоже, «Дни нашей жизни» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Лев встал на пороге, очень спокойный.
– Поясни, пожалуйста, что значит «как нормальные»? – попросил он. – Чтобы мы ничего не перепутали.
Я молчал. Я знал, что сказал нехорошую вещь, но извиняться за нее не хотел. Она казалась мне абсолютно справедливой.
Лев повторил свой вопрос.
Тогда я проговорил негромко:
– Мне надоело.
От слез у меня дрожали губы и голос.
– Что надоело?
– Так жить надоело.
– А как ты живешь?
Я поднял на него глаза.
– Ничего никому рассказать не могу и никого не могу в гости позвать так, чтобы заранее фотографии убирать не пришлось…
– Это не из-за нас ты так живешь.
– А из-за кого? – с вызовом спросил я. Не дожидаясь ответа, я быстро заговорил: – Я ни в чем не виноват, я ничего не делаю плохого, но почему-то живу так же, как и вы!
– А мы с папой чем виноваты? – спросил Лев.
Была секунда, когда я подумал, что не надо этого говорить. Но злость и обида оказались сильнее любви и здравого смысла.
Очень четко и ровно я сказал:
– Тем, что вы гомики.
Я увидел, как от напряжения у него вздулись желваки, но он остался спокоен.
– Что? – переспросил он.
Он дал мне шанс, сыграл в поддавки. Шанс сказать что-то другое или извиниться. Тогда все кончилось бы нормально.
Но я уже кипел.
– Тем, что вы гомики! – почти закричал я. – Голубые! Пидорасы!
Кажется, я выкрикивал что-то еще. Вываливал на него все ругательства, которые выучил за год в школе. Кричал, чувствуя, как по лицу текут горячие слезы, какой вязкой становится слюна во рту, думал, что надо остановиться, но не мог.
Он ударил меня по лицу. И меня откинуло назад.
Грохнула дверь. Я остался в комнате один.
Я смотрел, как на светлое покрывало кровати быстро-быстро падают капли крови. У меня были разбиты губа и нос. Нос – от его удара, а губу я, наверное, сам прокусил, когда ударился о стену.
Слезы у меня высохли в тот же миг, когда я ощутил удар. Будто кончились. Как у мальчика из моей сказки. Я стал абсолютно спокоен, даже кровь меня не напугала.
Конечно, первая мысль была такой: надо выскочить вслед за ним и закричать, что я ненавижу его больше всего на свете; что он не имеет права меня трогать; что они вообще мне не родители, а никто, особенно он – всего лишь какой-то посторонний мужик.
Но потом я подумал: а смысл? Слава от него не уйдет. Он всегда будет выбирать его, а не меня.
И как дальше с ними жить после того, что случилось?
Никак. Надо уходить.
Я поднялся, чтобы взять рюкзак.
