В этих дних ждет тебя невероятная мгновенная идиллия, но также грустные воспоминания о прошлом. Слова Микита Франко создают атмосферу нежной и глубокой человеческой взаимности, словно влюбленность до четырех лет не ускользает из памяти. Книга Дни нашей жизни — это сердечный поднос, отдающийся эмоциями любви и горя....
Похоже, «Дни нашей жизни» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Обнял, уткнулся лицом в рубашку, которая пахла гуашью или еще какой-то краской.
Слава гладил меня по волосам, приговаривая, что все хорошо. Когда я немного успокоился, мы сели на кровать, и он начал вытирать мне слезы тыльной стороной ладони.
Потом сказал:
– Он очень переживал, когда ты пропал. И сейчас очень переживает из-за того, что сделал. Правда.
Я подумал над этими словами. По-честному подумал. Но все равно сказал, и довольно жестко:
– Тогда почему здесь сейчас ты, а не он?
Слава как-то грустно улыбнулся.
– Потому что мне легче говорить о чувствах, чем ему. Но он с тобой тоже поговорит, я обещаю.
Я дернул плечом.
– Да не надо…
– Надо. Вам надо обсудить то, что случилось.
– Не хочу ничего с ним обсуждать.
Слава притянул меня к себе, посидел молча. Потом сказал:
– Он не знал, что все так получится. Не знал, что ты так отреагируешь. Он просто тебя не понял, а ты его. Ты тоже его обидел.
– Значит, ему обижаться можно, а мне нет… – проговорил я внезапно охрипшим голосом.
Слава долго молчал.
– Я знаю, я виноват. Но он из-за этого на меня так… Как будто он меня ненавидит!
– Прости его. Я знаю, что он может быть резким. Это издержки профессии, у него очень тяжелая работа, каждый день ответственность за чужую жизнь. И за чужую смерть. Это огромный стресс, иногда он просто не знает, как им управлять.
– Я-то тут при чем? – буркнул я.
– Ни при чем. Он не прав, он совершил непозволительное. И он знает это. Просто не ожидал, что ты так отреагируешь. Его самого в детстве отец постоянно бил, да и многих так, поэтому он не подумал, что для тебя это будет так травматично.
– Я не «многие»! – с вызовом ответил я.
– Я ему это уже объяснял. Что ты другой.
Я вдруг подумал про веснушчатого парня, которого встретил у рельсов. И спросил:
– Почему мой папа меня ударил, а какой-то чужой человек потом подобрал, согрел и успокоил?
Слава опять тяжело вздохнул.
– Так тоже в жизни бывает…
– Как?
– Когда близкий человек предает, а чужой спасает. Думаю, это был полезный жизненный урок.
Мы посидели молча. Я не смотрел на Славу, но чувствовал, как он на меня смотрит.
– Я думал, что сбегать из дома ты начнешь гораздо позже, – невесело усмехнулся он. – Видимо, ты рано взрослеешь.
– Видимо, – хмуро согласился я.
– Раз так, то я хочу попросить тебя, как мистера Восьмилетнего…
Я чуть улыбнулся на этих словах. А он придвинулся поближе и поймал мой взгляд.
– Помиритесь, пожалуйста. Я уже устал между вами разрываться.
