В этих дних ждет тебя невероятная мгновенная идиллия, но также грустные воспоминания о прошлом. Слова Микита Франко создают атмосферу нежной и глубокой человеческой взаимности, словно влюбленность до четырех лет не ускользает из памяти. Книга Дни нашей жизни — это сердечный поднос, отдающийся эмоциями любви и горя....
Похоже, «Дни нашей жизни» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Она тогда пришла к нам утром: родителей дома не было, а у меня – лето и каникулы перед третьим классом. В общем, я встретил ее один. Она поговорила ради вежливости о моих делах и оценках, а потом вдруг спросила:
– А ты хотел бы с папой познакомиться?
Я ее не понял: чего с ним знакомиться, если мы вместе живем.
– У тебя же есть папа, ты знаешь? – поясняла она, заметив мое недоумение. – Настоящий, тот, от которого ты родился.
Тут я начал ее понимать. Тот, который меня бросил.
– Я не хочу с ним знакомиться, – холодно ответил я.
– Да подожди, не горячись. Он на самом деле очень хороший парень, просто трусливый был по молодости, ну а кто не был? Они тогда только школу закончили, да и время было неспокойное…
– Я не хочу! – твердо повторил я. – У меня есть папа, мне не надо другого! – «И даже два», – мысленно добавил я.
Бабушка быстро-быстро начала открывать свою сумку и вытаскивать оттуда фотографии. Некоторые выглядели уже потрепанными, блеклыми, на них были запечатлены школьники-старшеклассники.
– Вот он, видишь? Игорь, красавец… Папа твой!
– Не хочу смотреть! – закричал я и отвернулся.
Бабушка меня будто и не слышала.
– А сейчас он хоккеист! Играет в нашей сборной, представляешь? Сама случайно узнала… Связалась с ним, поговорила, и он, между прочим, не против с тобой познакомиться.
Я демонстративно закрыл уши, но бабушка продолжала:
– Зря ты так, любой мальчишка обрадовался бы, что у него папа – спортсмен.
– Я сам это выбираю!
– Мало ли что ты выбираешь, ребенка надо направлять. Зато представь, рос бы с настоящим папой…
– У меня и так настоящий папа! – перебил я ее. – Здесь моя настоящая семья!
Я подошел к столу, сгреб фотографии в одну кучу, сложил и сунул бабушке в руки.
– Не приноси мне это больше!
Бабушка покорно сложила фотографии обратно в сумку и, как-то сгорбившись, собралась и ушла. Будто я физически придавил ее своим отказом.
Я смотрел ей вслед, пока она не закрыла за собой дверь, а потом заревел. И сам не понял, почему реву: то ли мне стыдно, что я накричал на нее, то ли обидно, что она пришла ко мне с этой ерундой.
Но не думать об этом теперь стало невозможно.
