Автобиографичное повествование о жизни Мики от детства к взрослости. Герой проходит через обычные испытания: первые чувства, разочарования, школьные годы. Но его путь не такой, как у других. История о том, что делает нас уникальными в череде повседневных событий.
Похоже, «Дни нашей жизни» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Что надо сказать?
– Что?
– Что надо сказать, когда входишь в кабинет директора?
– А, – дошло до меня, – здрасте.
– Думаю, ты понимаешь, по какой причине тебя вызвали, – продолжила директриса.
Почему она так противно разговаривает?
– Объяснишь всем нам, зачем ты изуродовал своего товарища?
– Какого товарища? – усмехнулся я.
– Он еще и усмехается, – возмутилась директриса. – Товарища по классу!
– Товарищ по классу – это не всегда товарищ, – заметил я.
– Не паясничай, ты сейчас не в той ситуации!
Слава наклонился ко мне и одними губами произнес:
– Не беси их…
Я вздохнул. У меня уже сто раз спрашивали, почему да почему. У инспектора и в участке я либо молчал, либо говорил что-нибудь невнятное про конфликт из-за «недопонимания». Но на педсовете подумал, что надо сказать про Антона. Что Илья задирал Антона, а я вступился. Я даже почти сказал это, но остановил сам себя: это же неправда. Не Антона я защищал. Я что-то свое защищал.
– У Ильи очень много предрассудков, – ответил я. – Мне это стало неприятно.
– Каких предрассудков?
– Он гомофоб.
Учителя переглянулись. На какое-то время в кабинете повисла пауза. Я услышал, как Слава рядом со мной едва заметно вздохнул.
– Что это значит? – наконец спросила директриса.
– Это значит, что он ненавидит гомосексуальных людей, – спокойно объяснил я. И даже удивился, как у меня так спокойно получается. – Оскорбляет их, унижает, высмеивает.
– А тебе какое дело?
От этого вопроса я ощутил безнадежность. Было понятно, что никому я тут ничего не докажу, не смогу объяснить. Но совсем молчать было тоже тошно. Поэтому я продолжил говорить правду:
– Он сказал, что мой отец спидозный, потому что гей.
– То есть ты избил Илью, потому что он назвал твоего отца… геем? – На последнем слове директриса замялась, будто бы оно неприличное.
Я покачал головой:
– Нет. Потому что он назвал его спидозным. Да и в принципе всех геев, и мне не понравилось, что он использовал в качестве оскорбления такое слово. СПИД – это болезнь, а не шутка.
– То есть просто поэтому ты его и избил?
Меня царапнуло это «просто». Для нее случившееся было ерундой, ничтожным поводом для обиды. Я не стал ей отвечать.
Тогда она посмотрела на Славу и спросила, знал ли он о настоящей причине. Слава сказал:
– Нет, в первый раз слышу.
– И что вы о ней думаете?
Мне казалось, он скажет, что это дикий и безнравственный поступок, что он разберется и повлияет на меня. Его так Лев учил накануне.
