В бизнес-классе парка между стыдливым молчанием пассажиров и напряженной охраной чувствуется нервное напряжение. Каждый человек здесь боится, что кто-то из них может стать целью преступников. Вот когда рядом кто-то трется, как в этой элегантной атмосфере прячутся опасности и мелкие инциденты....
— В собственную жену! Кто бы сказал…
— Так и есть, — бросаю, ощерившись, и готов закатать соседушке в ухо, если он еще вздумает пошутить.
— Давай помянем, — решительно заявляет Ярослав. Наливает вискарь по стаканам.
— Кого? — в ужасе шарахаюсь я. Все живы и относительно здоровы. Кристину на ноги поставим. Лучших медиков соберу. Пластических хирургов пригоню…
— Ну как — кого? — устало вздыхает Ярик. Окидывает меня таинственным взглядом и заявляет торжественно. — Биоробот «Шершень-два» помер…
— Ну и хрен с ним, — перебиваю нетерпеливо.
— Аминь!
52. Кристина.
Муж торжественно забирает меня из больницы. Цветы. Лиза в нарядном платье. В ужасе смотрю на синяк, расплывшийся на полщеки. К счастью, не смертельно, но очень обидно.
До сих пор не понимаю, почему Настя ударила меня. Да еще попыталась похитить Лизу. Матвей рассказал, кому мы обязаны благополучием и спокойствием.
Страшно подумать, что бы могло произойти! Я пыталась спрашивать о причинах.
Вакуум, образовавшийся вокруг меня, раздражает. Или точнее — бесит.
Надеваю темные очки и широкополую шляпу. В темно-синем платье от Сен-Лорана кажусь самой себе таинственной незнакомкой. Хорошо хоть загримированный синяк в глаза не бросается.
— Ты для меня самая красивая, — шепчет Матвей, усаживаясь рядом в машине.
На сиденье напротив прыгает Лиза.
— Папа, а включи мультики, — просит жалобно.
— Ты утром смотрела, Лизок, — улыбается Матвей. — Теперь уже вечером. Где твои раскраски или Люблюська?
Я смотрю во все глаза на дочку. Кажется, между этими двумя установились мир и любовь.
— Я хочу заехать кое-куда, — отрывисто замечает муж. И когда Майбах сворачивает к кладбищу, у меня замирает сердце.
— Матвей, — хватаю за руку.
— Не паникуй, Криста, — улыбается он. Целует меня в нос. Крепко сжимает мои пальцы. — Сходим к Ромке и сразу домой. И тебе полезно гулять. А на солнце находиться вредно.
— Вот мы и пришли к тебе все вместе, Ром, — глухо произносит Матвей, как только мы останавливаемся около памятника. — А я-то гадал, кто такие Китти и Джо. Так и не дошло до меня. Но твоя семья в надежных руках, брат. Обещаю тебе заботится о Кристине и Лизе. Любить их. И всегда помнить тебя.
