В бизнес-классе парка между стыдливым молчанием пассажиров и напряженной охраной чувствуется нервное напряжение. Каждый человек здесь боится, что кто-то из них может стать целью преступников. Вот когда рядом кто-то трется, как в этой элегантной атмосфере прячутся опасности и мелкие инциденты....
И дорогой, когда Матвей мчал по узкой дороге среди полей чувствовала себя нормально. Вот только, когда поняла, куда привез меня Шершнев не выдержала.
Сколько раз мы с любимым мечтали именно об этом месте он мне и рассказывал. Небольшой склон, выходящий к морю и виноград, растущий на невысоких шпалерах.
— Еще немного и заживем, — говорил мой мужчина. А я верила. До последнего верила!
Трудно, почти невозможно смотреть на упругие зеленые лозы, на поспевающие ягоды, на сетки натянутые над кустами и понимать простую и неотвязную истину.
Совершенно чужой и так некстати навязавшийся на мою голову черствый мужик!
Горечь разлуки давит, нет сил.
Реву как дурочка, сквозь слезы смотрю на закатывающееся за гору солнце, на виноградник, окутанный мягким светом и словно слышу голос любимого.
Пытаюсь встряхнуться, но не получается. Словно морок, наваждение какое-то!
«Он умер. Нет смысла убиваться», — в который раз напоминает разум, но сердце до сих пор саднит незаживающей раной.
Почему так?
Наверняка любимый обсуждал свои планы с Матвеем, а тот воплотил их в жизнь.
«Биоробот, блин! Даже мечты чужие!» — думаю я, не таясь вытирая слезы.
Рядом причитает дочка.
— Мамочка, мамочка!
А Шершнев сначала смотрит изумленно, словно не понимает, что происходит. А потом решительно везет нас на пляж, где уже накрыт небольшой стол, а на песке начерчено «Счастья и Любви!».
Хорошее пожелание. Вот только в нашем случае невыполнимое. Ну какие любовь и счастье с полузнакомым человеком?
Если так разобраться, я совершенно не знаю Матвея. Сужу о нем по мнению Саши. А тот всегда о старшем сыне отзывался нелестно, а о младшем, своем любимчике, предпочитал молчать.
К Ане, единственной дочери, Саша тоже плохо относился. И если Матвей для меня пока закрытая книга, в которой слиплись все страницы, кроме первой с красивой нарядной обложкой и аннотацией, то Аню видно насквозь.
Наглая лицемерная стерва. Ни ума, ни души…
«Как же ты тут жил, любимый мой?» — вздыхаю, глядя на небо. И как дурочка жду ответа.
Но абонент меня динамит… Как обычно!
Ужин тоже проходит без всякого энтузиазма. Матвей пьет из горла шампанское, носится с Лизой по берегу. Словно дает мне время одуматься. Прийти в себя.
А я чувствую дикую потребность кому-то выплакаться. Рассказать все как на духу.
