В бизнес-классе парка между стыдливым молчанием пассажиров и напряженной охраной чувствуется нервное напряжение. Каждый человек здесь боится, что кто-то из них может стать целью преступников. Вот когда рядом кто-то трется, как в этой элегантной атмосфере прячутся опасности и мелкие инциденты....
И он сам лежит, раскинувшись звездой на кровати. Одной рукой придерживает мою голову на своей груди, а другой лениво гладит по спине и по заднице.
— А ты огонь, девочка, — усмехается тихо. Ласково проводит ладонью по шее и голове. Зарывается носом в макушку.
Такие нежности совершенно не в духе Матвея. Ему бы идти напролом и брать, не спрашивая. Я даже не подозревала, что за стальным циничным фасадом скрывается проникновенный чувственный любовник.
Хотя в постели люди меняются… А вот что принесет следующий день? Жить с Матвеем — все равно как на вулкане.
«Завтра навешает мне обидных ярлыков, — думаю я, выводя на его груди узоры. — Плевать… Обещал защищать и заботиться. Вот и славненько. А если к этому еще бонусом идет обалденный секс, то я только за».
В груди больно екает застарелая рана. Ей, наверное, никогда не зажить. И мне до конца жизни придется сравнивать двух мужчин, соединенных родственными узами. Таких близких, похожих и неимоверно чужих и далеких друг от друга.
«Доверься мне», — попросил он.
И хоть здравый смысл вопит о моем скудоумии и умоляет признаться, я не могу и слова вымолвить. Даже с чего начать — не знаю…
Папка сгорела, и ладно! Никому я ничего не должна!
Может, это малодушие, или откровенная трусость, граничащая с подлостью, но у меня нет ни сил, ни желания выворачивать наизнанку душу. Матвей все перекрутит по-своему. Обольет грязью мои воспоминания.
Пусть лучше не знает ничего. Так спокойнее.
И так я вся на нервах. Еще не хватало, чтобы Матвей донимал своими инсинуациями. Тогда уж точно никакого секса и нормальных отношений.
Нет. Поразмыслив, я выбираю мир. Не хочу ради истины ссориться с Шершневым. Пусть между нами нет любви, но есть страсть, жаркое пламя которой сделает наш брак вполне сносным. И уж точно не выдержит того ушата ледяной воды, которым обернется мое признание.
Молчать. Прикинуться идиоткой.
Нас не догонят! И не достанут!
Это у меня от страха глупые мысли из всех щелей лезут.
— О чем думаешь? — сонно тянет муж и, усмехнувшись, признается. — Хочу еще. Как ты, девочка?
— Ночь не для сна? — вторю ему. Утыкаюсь носом в широкую грудь. Вдыхаю родной до боли запах.
Пусть суррогат. Пусть замена.
