В нежной дуплатке романтики и остросюжетного приключения, "ДНК гения" поднимает вас над поверхностью обычной жизни. Играя со слухом, вы становитесь свидетелями невероятных телефонных разговоров, где каждое слово стоит целую страницу истории. Взаимодействие между двумя загадочными персонажами — это не просто обмен информацией, а тончайшая панорама человеческой души в ее крайней точке: то смутный страх, то непреоборагаемая улыбка....
Камеры хищно рыскают вокруг них, и я понимаю, что пора пустить в ход молоток и навести порядок в зале суда.
Порядок в жизни отца и сына Христофоровых, похоже, уже восстановлен.
– Ух, как это было!
Мы теснимся у нас на кухне. Я и Сашка сидим за столом, а Натка красуется на видном месте у плиты, где снова варятся вареники – мы налепили их с запасом. Нам с дочкой приходиться подбирать ноги, чтобы Натка по ним не потопталась: она в лицах изображает происходившее в суде.
– А молодец этот младший, – одобряет сестрица Андрея Христофорова.
– Вот ужас-то, ты и вся целая, одним куском, многовато места занимаешь, – ворчит Сашка, но видно, что она довольна.
У нас получается что-то вроде девичника для своих, родных. Уютные такие посиделки с хиханьками и сплетнями.
– Игорь, по-моему, сначала чуть не расплакался от огорчения, что Андрей не сын Гуреева, – продолжает Натка.
Натка показывает, как Христофоровы сели, сгибая колени и горделиво оглядываясь вокруг.
– И Андрей такой громко: «А давайте продолжим? Мы тоже хотим узнать, кому достанутся деньги не моего отца!»
– Серьезно, мам? Он так и сказал? – Сашка смеется и дергает меня за рукав. – Нет, а ты-то что? Почему у тебя в суде какой-то несостоявшийся наследник командовал, продолжать или не продолжать?
– А она растрогалась, – сдает меня с потрохами сестрица.
– Это действительно было очень трогательно, – оправдываюсь я.
– Ладно, а дальше что было? – торопит рассказчицу Сашка.
– А дальше выступила мадам из фонда…
– Француженка?
– Нет, наша, русская, но элегантная – жуть! – Натка задирает нос и проводит руками по бокам, вытягивая себя в струночку.
– Какая? – Сашка устала от пантомимы, ей хочется уже все узнать и перейти к вареникам, поэтому вопрос она адресует мне.
– В возрасте девятнадцати Роберт Гуреев тяжело переболел скарлатиной.
