Автор
В ночной тиши старый городишко жил его мир — лицемерие и предательство. Здесь она стояла, дышала чистым воздухом, решая важнейшие судьбоносные вопросы: как жить дальше? Как из этой грязной жизни выбраться? Взглянув на спокойное озеро — будто волшебный зеркало действительности. Это — Ощупью в полдень, где любое движение может свести с ума....
Похоже, «Ощупью в полдень» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
"Георгий и Аркадий Вайнеры
Ощупью в полдень
Пролог
Мысли перепутались… Ужасная горечь невероятного открытия комом стояла в горле. Зачем она приехала сюда? Убедиться, что этот человек – преступник? Столько лет – и одно лишь предательство, ложь, целая жизнь, сплетенная из лицедейства… Зачем он жил? Что ему было дорого? Чего он хотел в своей никчемной жизни? И какой ценой…
Она стояла на обочине тротуара, жадно вдыхала холодный воздух, пытаясь остановить, успокоить бешеный бон сердца, наметить план действий, принять окончательное решение – что делать?
Потом пошла узкой, протоптанной в снегу тропинкой к остановке автобуса на Сусоколовском шоссе.
Принятое решение позволило наконец стряхнуть оцепенение. Она натянула перчатку и прибавила шагу. На слабо освещенном пустыре было безлюдно, раздавался лишь свист ветра да позади негромкий скрип снега под ногами – звук чьих-то шагов.
Она вспомнила его перекошенное от ненависти лицо, сладкий, ласковый голос, какие-то нелепые, лицемерные, визгливые слова…
Скрип снега позади усилился, кто-то нагонял ее, но не было сил и желания обернуться, она лишь слегка посторонилась на узкой тропинке, чтобы пропустить… Господи, как противно!.
Она не успела додумать, потому что в это мгновенье ощутила резкий, острый толчок в спину, горячую боль в груди, и мир раскололся на части – оглушительный звон, чудовищный грохот полыхнули в ушах. Желтые тусклые фонари на автобусной остановке ракетами взлетели в черно-серое заснеженное небо, стремительно закружились огненной каруселью лампы в окнах домов, и пронзительный звон умолк.
Шарапов говорит медленно, не спеша, оглаживая и ровняя слова языком, лениво проталкивает их между губами. Поэтому у него в разговоре нет восклицательных знаков, изредка – вопросительные и бесперечь – тире. Шарапов долго думает, потом веско заканчивает:
– Нет, махорочка, что ни говори, штука стоящая. Возьми вот сигареты нынешние, особенно с фильтром. Крепости в них никакой – кислота одна.
