В нежной дуплатке романтики и остросюжетного приключения, "ДНК гения" поднимает вас над поверхностью обычной жизни. Играя со слухом, вы становитесь свидетелями невероятных телефонных разговоров, где каждое слово стоит целую страницу истории. Взаимодействие между двумя загадочными персонажами — это не просто обмен информацией, а тончайшая панорама человеческой души в ее крайней точке: то смутный страх, то непреоборагаемая улыбка....
На «Андрюшкином» дереве вишни были крупнее и слаще, чем на соседнем, зато на «Ванькином» ветви гнулись под тяжестью урожая – как ни старайся, все не соберешь.
Бабка привязывала к пластмассовому ведру старый чулок, вешала его на перевязи внуку через грудь, дед подсаживал Никитоса на дерево, и он ползал с ветки на ветку, срывая вишни – одну в ведро, две в рот, – и пачкая руки красным соком, а коленки – клейкой вишневой смолой…
– А орех кто посадил? – неожиданно для самого себя спросил Говоров, кивнул на любимое дерево своего детства.
Старый грецкий орех с широкой горизонтальной веткой, на которую Никитос мог запрыгнуть с разбегу, не раз спасал его от контакта с дедовым ремнем.
– Орех сам дед вырастил. Привез из Молдавии тонкокорые грецкие орехи, такие хрупкие – пальцами можно раздавить, и прорастил сначала вот тут, под окошком кухни, тут, видишь, тихое теплое место, а уже на третий год мы деревце туда, в угол перенесли…
Бабка разговорилась, оживилась, разрумянилась, стала рассказывать артистично, иногда даже в лицах.
Говоров вдруг поймал себя на том, что ему, странное дело, действительно интересно.
И на том, что ощущение незримого присутствия деда не прошло и даже усилилось.
Старый упрямый хрыч как будто стоял в окне кухни, опираясь на подоконник, смоля вонючую «Приму» и ухмыляясь в седые усы.
Утро началось с атаки.
Атакована была я, и кем? Родной дочерью.
– У тебя вообще совесть есть?! – ворвавшись в комнату, где я старательно и с наслаждением досыпала последние минутки, оставшиеся до сигнала будильника, возмущенно спросила Сашка.
– Даже с избытком, – пробормотала я, с трудом разлепив ресницы. – А почему ты спрашиваешь?
– Потому что кто-то сожрал натуральный йогурт с льняным семенем, которым я планировала позавтракать!
– Это не я. – Я перекрестилась. – Свят, свят, свят! Чтобы мать у родного ребенка кусок йогурта изо рта вырвала – где ж это видано?!
– А тогда где же он? – Сашка сбавила обороты.
Я села, свесила ноги с кровати, поболтала ими в задумчивости:
– А за арбузом ты смотрела?
Накануне я вернулась домой поздно, и наедаться дареным арбузом на ночь глядя моя юная сторонница здорового образа жизни осмотрительно не рискнула.
Сашка торопливо умелась в кухню и уже оттуда радостно покричала мне:
– Точно, он за арбузом!
– Не раздавлен? – запоздало обеспокоилась я.
– Нет! Раздавлены яйца.
