В нежной дуплатке романтики и остросюжетного приключения, "ДНК гения" поднимает вас над поверхностью обычной жизни. Играя со слухом, вы становитесь свидетелями невероятных телефонных разговоров, где каждое слово стоит целую страницу истории. Взаимодействие между двумя загадочными персонажами — это не просто обмен информацией, а тончайшая панорама человеческой души в ее крайней точке: то смутный страх, то непреоборагаемая улыбка....
Два кота-мейнкуна, ответственная работа, хороший доход, возможность красиво одеваться, путешествовать, культурно расти… Лучший в мире город – теперь уже Санкт-Петербург… Неугомонная тетя Зина – давно уже пенсионерка, но по-прежнему активная, энергичная, пробивная, как паровоз, раскочегарится – не остановишь…
– А вот теперь, Анюта, поговорим серьезно, – с порога объявила она однажды, заявившись к Анне с бульварной газетой в высоком замахе – как будто хотела мух ею бить, на что, по мнению Анны, газетка единственно и годилась.
– Видишь этого старого козла? – артритным пальцем тетя Зина потыкала в портрет на первой полосе. – Знаешь, кто это?
– Конечно, знаю, это Роберт Гуреев, – послушно (тете Зине попробуй не подчинись!) ответила Анна, улыбнувшись на это ее «старый козел».
Гуреев на фото и впрямь был немолод, но грациозен, собран, готов к прыжку – определение «старый козел» ему странным образом подходило.
– Так, да не так, – кивнула тетя Зина и снова постучала пальцем по газете, злокозненно метя предмету разговора в лицо. – Это, Анька, твой папаша…
– Какой еще папаша?!
– Какой, какой… Родной!
И тетя Зина наконец рассказала Анне то, что было так интересно маленькой Анечке.
А взрослую уже как-то и не взволновало.
– И что?
– А то, что ты, Анька, наследница! – Тетя Зина сместила палец, перестав лупасить Гуреева на фото, отчеркнула ногтем нужное место в тексте. – Не исключено, что единственная! Видишь? Парижские адвокаты просят наследников объявиться. Пиши им, Анька! Забирай папашкины денежки!
– Мне от него ничего не нужно…
– Вот дура, а?! – Тетя Зина пристукнула по столу ладонью.
– Теть Зин, ты же знаешь, я тебя никогда не брошу, – Анна накрыла ладонью беспокойную руку старухи.
– Да я ж не о себе! – Бабка вырвалась.
