Сердце моё замерло от дурного предчувствия, когда увидела, как злоба и гнев исказили его лицо. Он вскочил и наклонился вперёд.
— Что за бред ты несёшь! — воскликнул он с негодованием.
— Это не бред, Дмитрий Мстиславович, — ответила довольно холодно. А внутри сгорала от страха.
Он обошёл стол и остановился подле меня, нависая горой, которая вот-вот обрушится на меня своей смертельной мощью и придавит меня, поглотит…
— Да будет тебе известно, что у меня и в мыслях не было так поступать с тобой, — сказал он резко, чеканя каждое слово.
Грозное выражение на его лице и холодность тона не оставляли сомнений в том, что он действительно о таком даже не думал.
— Жизнь меня научила ожидать от людей только самого худшего, — сказала ему и подняла к нему лицо. — Не вам ли не знать, что люди хитры, изворотливы и для своего блага готовы пойти на всё, даже на низкие и подлые поступки.
Он вернулся на своё место. Медленно опустился в кресло, а потом сказал:
— Ты права. Большинство людей подлые. Мне хочется верить, что ты не из их числа.
— Я не такая, — сказала твёрдо и вздёрнула подбородок.
— Тогда, отдай мне свой телефон, Света, — попросил вдруг он и протянул руку с раскрытой ладонью.
Недоумённо посмотрела на него и на его ладонь, сглотнула и непонимающе пробормотала:
— Зачем вам мой телефон?
— Ты пишешь на него наш разговор, — сказал он обыденным тоном, правда, убрал руку и сжал её в кулак.
Он пояснил, видя мой шокированный взгляд:
— По всему моему дому расставлены камеры видеонаблюдения. Ты решила, что умнее и хитрее меня, Света, да? Что ты собиралась делать с этой записью? Шантажировать меня? Или отправилась бы прямиком на телевидение? Хотя нет, постой… Ты бы отдала её моим врагам. Верно?
Сначала я подумала, что права в своих суждениях, а потом, мне в голову пришла мысль, что богатство и статус Северского могли сделать его постоянной мишенью для вымогателей и шантажистов.
— Либо ты добровольно отдашь свой телефон, либо его всё равно изымут, но тогда, моё предложение навсегда утратит силу. У тебя пять секунд. — Он посмотрел на часы. — Один, два, три…
Подрагивающими пальцами достала из кармана пиджака телефон и положила на стол перед Северским.
Он перестал отсчитывать и замолчал. Убрал мой телефон в ящик своего стола и после, посмотрел мне в глаза. Его лицо оставалось бесстрастным, жёстким и холодным, будто айсберг.
Ни слова не говоря, он протянул мне документ и ручку.
Я едва не разрыдалась от отчаяния, но потом, опустила взгляд на бумаги и замерла.
