Автор
Вдохновленная поэзией первой строчки, читатель погружается в непробиваемую тайну отношений двух персонажей — в их страстное и беззащитное стремление сохранить связь даже при отчаянной борьбе. Здесь каждое слово и каждый вздох окутаны нереальностью, атмосферой войны и страха, но не подавленности - противостоянием в глубине души....
Положил ладонь мне на спину. Его пальцы оказались на месте, где остались чуть заметные следы от двух предназначавшихся ему пуль. Он поглаживал мою спину, пристально смотрел в глаза.
Вопросы застряли в горле. Я отвернулась и отошла от него. Заправила за ухо прядь отросших почти до плеч волос и, плохо соображая, что делаю, убрала в кармашек внутри чемодана флакон духов.
Алекс некоторое время молча смотрел на меня. Потом взял за руку, останавливая.
— Помнишь тот день, когда Вандор подарил тебя мне? – спросил он.
Я помнила, хоть это было не самым приятным из того, что хранила сука-память. Справедливости ради, и не самым неприятным.
— Тогда я думал, что трахну тебя пару раз, и всё на этом. А вышло, что вышло. Никогда не забуду, как ты дала дёру на заправке.
— Это ты вообще к чему? – я подняла голову. Не понимала, куда он клонит.
Алекс мотнул головой. Затея с поездкой внезапно перестала казаться мне заманчивой. Я уже собралась было предложить ему переиграть. Отложить на неделю-другую.
— Что бы ни случилось, Стэлла, ты принадлежишь мне. И будешь принадлежать мне.
— А что-то должно случиться? – насторожилась я сильнее. Все эти разговоры мне не нравились. При чём не нравились больше и больше.
— Алекс, давай отложим, — всё-таки решилась я. — Майорка может подождать.
— Не может, — решительно ответил он и сгрёб остатки одежды в чемодан.
Ответить я не успела. Первое же слово растворилось в поцелуе. Наплевав на всё, я отозвалась на призыв, на ласку. Поглаживала волосы, легонько царапая его шею.
— Если ты не прекратишь, — шепнула в коротком, только ради вдоха перерыве между поцелуями, – вылет придётся отложить.
— Я бы с удовольствием, — он мазнул губами по моим в последний раз.
По пути в аэропорт мы молчали. Даже Надия задремала, положив голову мне на колени.
— Ты странный сегодня, — стараясь не нарушить сон дочери, сказала я Алексу, когда он, обняв за плечи, прижал меня к своему боку."
"Было хорошо, только почему-то грудь сдавливало от непонятного щемящего чувства. Так могло бы быть в пасмурный сырой день.
