Автор
Вдохновленная поэзией первой строчки, читатель погружается в непробиваемую тайну отношений двух персонажей — в их страстное и беззащитное стремление сохранить связь даже при отчаянной борьбе. Здесь каждое слово и каждый вздох окутаны нереальностью, атмосферой войны и страха, но не подавленности - противостоянием в глубине души....
Проходя мимо гостиной, я повернул голову и посмотрел на сидящую на ковре у камина дочь.
— Дай сюда, — вернул себе пойло. Глотнул в попытке справиться с норовящими вывернуться наружу внутренностями.
Не помогло. Стало только хуже. Поганый виски. Поганый день. Всучил Вандору бутылку и махнул на дверь.
— Сам найдёшь дорогу.
— Держись. – Его взгляд был холодным. Ни сочувствия, ни жалости, за которые я бы скорее дал ему в рожу, чем бы был благодарен. Ему не нужно было бросаться фразами вроде «тот, кто к этому причастен, ответит».
Мрачно посмотрев в спину удаляющемуся Вандору, я прошёл в гостиную.
— Вон отсюда, — сухо приказал замеревшей у камина няньке.
Та прошмыгнула мимо, не обронив ни единого слова. Только голову подняла и сразу же склонила. Боялась взглядом со мной встретиться. И правильно. Не хрен.
Надия закрыла свою шкатулку. Мелодия оборвалась на середине. В точности, как это бывает с жизнью.
— Папа, когда мама придёт? – Болото, а вокруг – камыши. Я смотрел в глаза дочери, а видел её мать.
Занавеска у окна шевельнулась. Повернулся и… Ничего. Стэлла любила стоять у окна и смотреть, как стекают по стеклу капли воды. Но больше мне нравилось, когда на волосы её падали солнечные лучи. Последний глоток виски был лишним. Ещё немного, и она начнёт мерещиться мне в каждой тени.
— Па-а-ап, — заканючила моя малявка.
Я взял её под подмышками и поднял. Посмотрел так, как не смотрел, наверное, ещё ни разу, и крепко прижал к груди. Носом провёл по тёмным волосам.
— Скоро, — просипел, вдыхая её запах, греясь её теплом.
Сел вместе с ней на диван и, вытащив мобильный, проверил уведомления. Пусто.
— Черт, — процедил с досадой и начинающей просыпаться тревогой.
Дочь отреагировала мигом. Задрала голову. Под её пристальным взглядом я чувствовал себя приставленным к стене на расстреле. Прятаться было некуда. Розовая шкатулка лежала на ковре перед камином в том месте, где несколько дней назад лежали мы со Стэллой. Я водил пальцами по её гибкому позвоночнику и покусывал ягодицы, пока она, посмеиваясь, ела горький шоколад с марципановой начинкой прямо из коробки…
— От тебя плохо пахнет, — вдруг сказала дочь.
— И чем от меня пахнет, — взял у неё из рук. Прерванная мелодия продолжилась, заполнила гостиную тихими переливчатыми звуками.
— Так из стакана пахнет. Не вкусно. Когда мама у тебя в кабинете стакан убирала, я ей тоже говорила, что не вкусно.
