Автор
Вдохновленная поэзией первой строчки, читатель погружается в непробиваемую тайну отношений двух персонажей — в их страстное и беззащитное стремление сохранить связь даже при отчаянной борьбе. Здесь каждое слово и каждый вздох окутаны нереальностью, атмосферой войны и страха, но не подавленности - противостоянием в глубине души....
Только наградила меня быстрым, но не менее пристальным и пронзительным от этого взглядом.
— А сказка? – тут же запротестовала Надия. – Ева, ты обещала мне дочитать сказку.
— Я сам дочитаю тебе сказку, — ответил я дочери, ещё раз посмотрев на воинственную брюнетку, стоящую на палубе корабля.
— Про Селену?"
"— Про Селену, — подтвердил.
Поцеловав Надию, Ева что-то шепнула ей на ухо и вышла. Мы дошли до конца коридора. Остановились у большого окна. Только тогда Ева повернулась ко мне.
— Твоя сестра умерла, — выговорил я жёстко, смотря ей в глаза.
Она нервно сжала подвеску. Отпустила и посмотрела в другой конец коридора. Опять на меня.
— Я тоже не застрахована от смерти? – это был вопрос, услышать который я не ожидал.
Не сразу понял, куда она клонит. Для меня Ева всегда была взбалмошной, в какой-то степени избалованной эгоистичной девчонкой. Но сейчас я видел перед собой не девчонку. Я видел волчицу, достойную своей стаи.
— От неё никто не застрахован, — ответил, всё ещё пытаясь уловить ход её мыслей.
— То есть… Я тоже могу умереть? – последнее слово она выделила особенно.
Испытующий, выжидающий взгляд. В этот момент она была похожа на Стэллу, как никогда раньше.
Я сжал челюсти. Сам почувствовал, как заходили желваки. Отрицать такую возможность было нельзя. Как и того, что, не сумев добраться до Нади, Серафим начнёт искать другие точки давления. Ева была одной из них.
— Можешь, — после долгой паузы подтвердил я, проклиная себя за то, что поддался ей.
— Что же… — её привычка сжимать Пегаса была сродни привычке Стэллы растирать запястье. И опять она опомнилась. Поправила ворот. – Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Так, Алекс?
Не зря Акулевский хотел взять её себе. Умудрённый опытом ублюдок сразу сумел рассмотреть за налётом юности и дерзости характер и волю, унаследованные от родителей. Семейная черта всех Белецких.
Больше мы не обменялись ни словом. Я разглядывал Еву через призму открывшегося мне в ней, в конечном итоге остановился на лице. Она неестественно выпрямилась.
Так. Именно так, девочка. Не озвучив этого, я вернулся в детскую. Меня ждало болото. Уже моё собственное болото и мысли о том, что завтра вряд ли окажется легче, чем сегодня.
Глава 10
Стэлла
Сквозь зыбкую, похожую на утренний туман дрёму, я разобрала звук тяжёлых шагов и мужские голоса.
