Автор
Вдохновленная поэзией первой строчки, читатель погружается в непробиваемую тайну отношений двух персонажей — в их страстное и беззащитное стремление сохранить связь даже при отчаянной борьбе. Здесь каждое слово и каждый вздох окутаны нереальностью, атмосферой войны и страха, но не подавленности - противостоянием в глубине души....
Где Алекс? Почему он не ищет меня?! Если мне снова придётся пройти через кошмар прошлого… Как я выдержу это?
— Я же тебе сказал – девок не трогать.
— Эта всё равно порченная.
— Сильвер сказал – не трогать. Никого."
"— Ему какая, к чертям собачьим, разница? – зло процедил явно раздосадованный прихвостень, кичащийся своей властью. На деле он был шестёркой, недовольной своим положением и от того ещё более опасной для нас. Потому что именно такие были самыми безжалостными.
Глаза сверкнули злостью и досадой. Неприятный, липкий, голодный взгляд.
— От неё всё равно толку не будет.
— Держи член в штанах, Туз, — отрезал тот, что имел хоть какую-то реальную власть. Местный божок, от воли которого зависит многое.
— Да блядь, — Туз ругнулся. – Парни её специально для себя приволокли. Что ему всё неймётся. Как Фим его назначил, так и пошло… — он грязно матюгнулся. Но в открытую идти поперёк не осмелился. Только смотрел так, что меня начинало трясти. Низ живота тянуло, но я боялась хоть чем-то выдать себя. Сколько я смогу продержаться, пока не наступит ад?
Я стиснула зубы, когда старший, всё так же жестом, снова велел мне повернуться задом.
— Подойди.
Страшно было не столько за себя, сколько за крохотную жизнь внутри. Неповиновение грозило наказанием. В моём прошлом этих наказаний было достаточно, чтобы понимать, что может случиться. Не забыла я и то, что было с Евой после попытки бегства с корабля, на котором она оказалась с партией пересылаемых за границу девушек.
— Сколько тебе лет? – главный поднял мою голову за подбородок.
Страх подкатил тошнотой. Почему никто не должен знать, кто я? Что будет, если они поймут? Чем обернётся это для меня? Для Алекса? Если им станет ясно, что моя грива – парик, добраться до остального труда не составит. Что тогда? Если бы я хоть что-то знала… Меня било ознобом: от паники, от непонимания, как вести себя, от неизвестности и то сковывающей низ живота, то затихающей боли.
— Двадцать пять, — соврала я, стараясь не слишком коверкать правду.
Он пренебрежительно скривил губы. Большим пальцем надавил на мой рот, заставив показать ему зубы.
— Ладно, — отпустил и кивнул на трёх жмущихся друг к другу у двери девчонок. – Потом разберёмся. Хорошенькая… Сам бы тебя трахнул, если бы не приказ, — погладил по щеке. Хлопнул и криво усмехнулся. Прошёлся ладонью по боку, опустил на задницу и сжал, рывком притянув к себе. Я почувствовала его твёрдый член, его похоть. Он усмехнулся снова.
