Автор
Вдохновленная поэзией первой строчки, читатель погружается в непробиваемую тайну отношений двух персонажей — в их страстное и беззащитное стремление сохранить связь даже при отчаянной борьбе. Здесь каждое слово и каждый вздох окутаны нереальностью, атмосферой войны и страха, но не подавленности - противостоянием в глубине души....
— Начальник не любит, когда его приказы нарушают. Придётся с тобой подождать, — ладонью вверх, под кофту.
Это было невыносимо. Как раньше я могла терпеть?!
Пришедшая в ужас от осознания, что в прошлое возврата нет, что больше не смогу, я подалась назад. Спиной налетела на другого. Он сдавил мои плечи, накрыл грудь, и я дёрнулась в сторону. Сердце колотилось в горле. Похоть в тёмных глазах, кривящиеся в ожидании моей неизбежности губы и грубые руки на теле.
— На выход, — кивнул на дверь старший.
Я не пошевелилась.
— Давно тут не было таких крошек, — хлопнул по ягодицам.
Я сглотнула, заставила себя думать о чём угодно, только не о том, что есть здесь и сейчас. Спрятаться. Я же умела! Умела, чёрт возьми! Всё Алекс. Он сделал меня сильной, он же сделал слабой.
Шлепок был увесистый, небрежный и глумливый. Алекс… Господи, где ты?!
— Что вы хотите с нами сделать? – подала голос одна из девочек.
— Что хотим… — возле нас оказался ещё один мужчина с покрытым щетиной лицом.
— Кто такой Сильвер? – выдавила я.
Мужчина перевёл на меня взгляд. Я поняла, что ошиблась. Главным тут был он. Холодный взгляд дельца, равнодушие и ничего кроме. Он осмотрел меня с ещё большим пренебрежением, чем его люди.
— Тот, с кем тебе было бы лучше никогда не встречаться. Кстати, насколько я знаю, у него слабость к кнопкам. Не удивлюсь, если он захочет, чтобы ты встала перед ним на колени.
Меня затошнило.
— Я не… — внутренний протест был сильнее здравого смысла.
Но мужчина уже потерял ко мне интерес. Меня снова толкнули в спину. Сильвер… Я никогда не слышала этого имени, от которого меня почему-то бросало в холодную дрожь.
Глава 10.2
Стены коридора, по которому нас вели, оставались на своих местах, но у меня было ощущение, что я, подобно Алисе из сказки, проваливаюсь в сужающуюся кроличью нору. Пошловато-вульгарные гравюры на стенах ни на секунду не давали забыть о том, где я.
«Неповиновение – смерть».
Эта надпись была выведена чёрным на бледно-красном гобелене. Два слова с заключённой в них истиной, известной каждой, хоть раз побывавшей в питомнике в роли товара. Постепенно девушки тоже начинали понимать, где мы.
