Автор
Вдохновленная поэзией первой строчки, читатель погружается в непробиваемую тайну отношений двух персонажей — в их страстное и беззащитное стремление сохранить связь даже при отчаянной борьбе. Здесь каждое слово и каждый вздох окутаны нереальностью, атмосферой войны и страха, но не подавленности - противостоянием в глубине души....
Прекрасно понимая, что вряд ли эта девица оказалась в питомнике по доброй воле, я понимала и другое – если потребуется, я пущу ножницы в ход. Я пущу в ход всё, что попадётся под руку, лишь бы защитить себя и малявку внутри.
Сабина придирчиво, вдумчиво рассматривала меня. Я вдруг уловила лёгкий жест – мимолётное движение руки.
Чёрт! Камера! Взглядом она указала мне на дальний угол топчана. Коснулась себя в том месте, где под кофтой у меня были спрятаны ножницы. Как она заметила? И почему не сдала сразу?
— Кто такой Сильвер? – спросила я одними губами, встав вне поля видимости камеры.
Кто она, я не знала, но двух жестов мне оказалось достаточно, чтобы убедиться – она не из тех шлюх, что ложатся под охрану ради лишнего куска хлеба и места потеплее. Хотя таких судить мне тоже было сложно. Какое право я, в принципе, имела судить после того, как на своей шкуре испытала, что такое выживать?
— Сильвер… — она подошла ко мне. Забрала из рук кофту и положила на топчан.
Говорила она очень тихо, почти шёпотом. Я расстегнула джинсы, но спускать не спешила. Немой диалог между нами продлился всего пару секунд. Молча Сабина взяла полотенце и подала мне.
— Накинь, — сказала она достаточно громко. — А то подхватишь простуду, мне за тебя влетит. Твои сопли тут никому не нужны.
Замотавшись так, что ткань скрыла меня по самые колени, я стянула джинсы.
Я бы могла рассыпаться в пустых благодарностях. Только к чему? В стенах питомника толку от них было не больше, чем в сумочке от Прада на тонущей подводной лодке. Дождавшись, когда я сниму бельё, Сабина провела меня к ванной. Указала, где встать и забрала полотенце, только когда горячая вода ударила меня по ногам.
— Кто ты такая? – всё-таки не удержалась я, когда она, усадив на мраморную приступку, намочила мои волосы.
— Кто ты? – уже только губами.
Она ничего не сказала. До упора вывернула кран, и текущая в ванную вода зажурчала громче.
— Здесь есть два человека, которых нужно бояться, — заговорила она, принявшись намыливать мои руки.
Голос у неё был сильным и вместе с тем мягким, сейчас он так и вовсе сливался с окружающими нас звуками.
