Иногда жизнь может быть мрачнее, чем за окном в темной комнате. В гостиной до последней звезды тихо лежит женщина, ее дыхание — тонкое и редкое. Молодая хозяйка ресторана "Гурман" наконец выпускает из-за столика своего воспитанника, песика с яркой желтой шерстью, который теперь уже готов к новым приключениям в этом неспокойном заведении....
В квартире укромных мест нету, на работе если в сейф положить, то расспросы начнутся, а с собой носить – как бы опять не ограбили.
– Согласен! Вам удалось что-нибудь узнать при встрече с родственниками?
Леня почувствовал, как его собеседник напрягся, и даже увидел, как сморщилось его лицо при воспоминании. Да уж, повезло человеку с родней, ничего не скажешь!
Михаил рассказал ему про тетю Шуру и про альбом.
– Часы – фамильная вещь, принадлежали еще прадеду отца, он был ювелиром, имел даже собственный магазин на Большой Морской.
– Ювелир Воронов? – засомневался Леня. – Ничего про такого не слышал.
– Да не Воронов, а Остужев, – раздраженно ответил Михаил, – Остужев Михаил Евграфович, и отца фамилия Остужев, и братьев. А у меня фамилия матери.
– Значит, вы альбомчик пока приберите, чтобы не затерялся, – деловито посоветовал Маркиз, – копию завещания добудьте у адвоката и вообще держите ухо востро, а я кое-что выяснить хочу насчет прадеда вашего.
– Ну, так я и знала! – вскричала Лола, подкравшись неслышно. – Ну так я и думала, что ты не успокоишься на этом. Добыл часы – так отдай заказчику, и пускай он делает с ними все, что хочет!
– Да он такой тюфяк, что тут же снова их упустит! – рассердился Маркиз.
– А тебе-то что до этого? – удивилась Лола.
– Ты только о деньгах и думаешь, – буркнул Леня, – а на человека тебе наплевать!
– Я? – возмутилась Лола. – Я думаю о деньгах? А ты, значит, у нас альтруист и печешься исключительно о благе бедных людей.
– Ну, нет, конечно, но все же… – Леня отвел глаза.
– Ленька, ты опять врешь! Тебе просто самому интересно! – припечатала Лола.
– Ну и что? – тут же возмутился Маркиз, как всякий мужчина легко поддавшись на Лолину провокацию.
– Чтобы не было потом мучительно больно за бесцельно прожитые годы!.. – с пафосом процитировала Лола. – Еще на трибуну встань!
– А ты-то что так переживаешь? – огрызнулся Маркиз, задетый за живое.
