Иногда жизнь может быть мрачнее, чем за окном в темной комнате. В гостиной до последней звезды тихо лежит женщина, ее дыхание — тонкое и редкое. Молодая хозяйка ресторана "Гурман" наконец выпускает из-за столика своего воспитанника, песика с яркой желтой шерстью, который теперь уже готов к новым приключениям в этом неспокойном заведении....
Он вытащил мобильник, набрал телефон своего приятеля и проговорил:
– Привет, Ухо! Тут за нами один умник увязался… нет, не серьезный! Любитель! Надо бы его маленько поучить хорошим манерам… ты где сейчас?
– Ой, да я тут… – вздохнул Ухо, – с бабкой воюю. Ну никаких сил нету на этих пешеходов! Тебе очень нужно?
– А то как же! – взволновался Маркиз. – Уж будь так любезен… Ну, мы вокруг Сенной покрутимся, минут через пятнадцать выруливай в начало Московского! Или пошли кого-нибудь потолковее!
Он еще немного покружил в центре и снова выехал с Сенной площади на Московский проспект.
"Вдруг из бокового переулка вывернул темно-красный «Фольксваген» и ввинтился прямо перед бампером «Мазды». Резко заскрипели тормоза, посыпалось битое стекло, из «Фольксвагена» выскочил молодой парень, по виду настоящий бандит – с бритой головой и маленькими свирепыми глазками, злобно сверкающими из-под низких надбровных дуг. Парень размахивал монтировкой.
– Ты что, ка-азел, совсем на голову слабый? – заорал он, надвигаясь на «Мазду».
Лола зааплодировала и едва удержала Пу И, который желал быть в самом центре событий.
– Это Вася! – сказала Лола. – Его Ухо послал, я знаю…
– Ну, наш друг на «Мазде» теперь до вечера занят! – усмехнулся Маркиз и прибавил газу.
Через четверть часа они уже выбрались из города на Пулковское шоссе, проскочили мимо аэропорта и помчались в направлении Луги. Мимо проносились придорожные деревеньки, нарядные домики в окружении яблоневых садов, заброшенные домишки с заколоченными окнами.
Вскоре, сверившись с картой, Маркиз свернул на боковую дорогу. Какое-то время она была покрыта растрескавшимся асфальтом, затем, после большой деревни с забавным названием Малые Колпаки, превратилась в грунтовку.
Дорога становилась все хуже и хуже, машину подбрасывало на ухабах и рытвинах. Леня оглядывался по сторонам. Наконец миновали табличку с надписью «Разлукино».
– Вы чувствуете волнение, Михаил? Мы подъезжаем к вашей, можно сказать, малой родине!
– Да я здесь ни разу в жизни не был! Какое может быть волнение?
Дорога плавно перешла в деревенскую улицу.
