Иногда жизнь может быть мрачнее, чем за окном в темной комнате. В гостиной до последней звезды тихо лежит женщина, ее дыхание — тонкое и редкое. Молодая хозяйка ресторана "Гурман" наконец выпускает из-за столика своего воспитанника, песика с яркой желтой шерстью, который теперь уже готов к новым приключениям в этом неспокойном заведении....
Старик сделал традиционный ход Е2 – Е4 и поднял взгляд на Маркиза:
– Ну, голубь мой сизокрылый, задавай свои вопросы! Ведь ты приехал не только для того, чтобы сыграть со мной в шахматы…
– Само собой, само собой! – пробормотал Леня, делая рокировку. – Вы ведь человек опытный, со связями… всех в городе знаете… так вот, был такой мелкий фраер по кличке Миксер. Наркотой занимался и прочей гадостью из тех, про которые Минздрав не предупреждает. Крутился возле заведения под названием «Юрский парк». Местные, правда, эту забегаловку «Юркиным парком» называли.
– Ну, допустим, – протянул Иван Игнатьевич, передвигая ладью. – Тебе, голубь, шах!
– Шах – это не мат! – усмехнулся Леня, делая ответный ход. – Так что насчет Миксера?
– Так что? Открутился твой Миксер… выключили его из сети и отправили на свалку. Кто его замочил – не знаю, и никто не знает. Так что никому он больше не интересен. Да и раньше-то, честно говоря… правильно ты сказал – мелкий был фраер.
– Это мне известно, – кивнул Леня, выдвигая коня.
– У Севы Корейца, – немедленно сообщил Иван Игнатьевич. – Сева – человек крутой, жесткий… от него лучше держаться подальше!
– А где его можно застать?
– Я же сказал – лучше держаться от него подальше! Но если уж очень приспичило – возле Троицкой церкви магазинчик есть, всяким старинным барахлом торгует…
– Антиквариатом, что ли?
– Вроде того. Так вот это старье там только для отвода глаз, а в задней комнате почти всегда можно Севу застать.
– Спасибо вам, Иван Игнатьевич! – Маркиз протянул старику конверт с гонораром. – А насчет нашей партии, хочу вам ничью предложить!
– Согласен, – хитро усмехнулся старик. – Я ведь вижу, что ты мне мат в два хода поставить можешь…
…В Петербурге много антикварных магазинов, но все они непохожи друг на друга, как, по словам Льва Толстого, непохожи друг на друга все несчастливые семьи. Есть роскошные салоны с огромными витринами, заставленные дворцовой мебелью красного дерева, мраморными статуями и китайским фарфором.
Один из таких сомнительных магазинчиков располагался на Измайловском проспекте, неподалеку от Троицкого собора. Над входом в него красовалась более чем скромная вывеска «Антиквариат.
