Иногда жизнь может быть мрачнее, чем за окном в темной комнате. В гостиной до последней звезды тихо лежит женщина, ее дыхание — тонкое и редкое. Молодая хозяйка ресторана "Гурман" наконец выпускает из-за столика своего воспитанника, песика с яркой желтой шерстью, который теперь уже готов к новым приключениям в этом неспокойном заведении....
Через некоторое время в комнате остался один Пу И, в упоении катавшийся по куче Лолиных платьев и костюмов.
Из кабинета оценщика вышла неброско одетая женщина средних лет. При ближайшем рассмотрении было видно, что женщина одета хоть и скромно, но не бедно, движения ее уверенные, походка решительная и что обычно она не совершает необдуманных поступков и вообще твердо знает, чего хочет. То есть все это было раньше, до того момента, когда она решила обратиться в комиссионный магазин. Не потому, что срочно нужны были деньги, просто вещь, которую она принесла на комиссию, была ей совершенно не нужна.
"Не оглядываясь, женщина вышла на улицу, сильно хлопнув дверью. В окно было видно, как она оглянулась на витрину магазина и выругалась сквозь зубы.
– Следующий! – донеслось из кабинета.
Со своего места поднялась элегантная старушка в трауре.
Накануне компаньоны долго обсуждали, в каком виде Лола должна появиться в комиссионном магазине. Маркиз поддерживал идею о старушке, но считал, что шляпка с виноградом и вуалью – это явный перебор.
– Ты пойми, – горячился он, – ведь там на комиссии такой прохиндей сидит, у него глаз, что ватерпас! Он человека насквозь видит, еще только тот в дверь голову просунет! Иначе на такой работе нельзя! А тут ты в такой шляпе! Да ведь если он хоть слегка засомневается, то просто отфутболит тебя и старику тому скажет, чтобы не связывался! Ведь они все же здорово рискуют!
– С чего это он вдруг засомневается? – холодно спросила Лола.
Леня тут же прикусил язык, потому что сомневаться в Лолином актерском мастерстве он просто не мог себе позволить.
Войдя в кабинет, старушка уселась за стол, положила перед собой сумочку, достала из рукава маленький кружевной платочек и, приподняв вуаль, промокнула глаза.
– Что у вас, – недовольным голосом проговорил оценщик, лысый мужчина лет сорока, с густыми черными бровями и презрительно оттопыренной нижней губой.
При этом он смотрел куда-то мимо старушки или сквозь нее, как будто она была полупрозрачным облачком пара.
