Иногда жизнь может быть мрачнее, чем за окном в темной комнате. В гостиной до последней звезды тихо лежит женщина, ее дыхание — тонкое и редкое. Молодая хозяйка ресторана "Гурман" наконец выпускает из-за столика своего воспитанника, песика с яркой желтой шерстью, который теперь уже готов к новым приключениям в этом неспокойном заведении....
– А, это ты… – проговорила она с таким откровенно разочарованным выражением на лице, как будто вместо желанного гостя увидела на пороге почтальона, переписчика или соседку, заглянувшую занять стакан сахара. – Заходи…
Однако когда взгляд ее переместился на Лизу, Марианна сначала оторопела, потом плотно сжала губы и опустила сверкнувшие глаза. Лиза улыбнулась Михаилу одними уголками губ и сдержанно поздоровалась с хозяйкой дома. Марианна, справившись с собой, кисло пробормотала приветствие и покосилась на Лизино платье.
Как ни мало разбирался Михаил в женской одежде, все же за недолгие встречи успел заметить, что со вкусом у его второй невестки дело явно обстоит плохо. То, что Марианна считала экстравагантностью, выглядело на ее высокой костлявой фигуре жалко и убого. Если же она пыталась следовать моде, то обязательно выбирала те вещи, которые ей нельзя было надевать ни под каким видом.
Михаил представил Лизу родственнице, и они вошли в дом.
Прежде, при жизни отца, ему приходилось бывать в этом доме, однако сейчас он не узнал его. Прошло чуть больше месяца после похорон, но брат с женой успели многое переделать. Если раньше жилище отца казалось слишком строгим и немного холодноватым, то теперь все здесь отдавало излишней восточной пышностью.
Не успели они пройти холл, как послышался звук подъехавшей машины. Марианна бросилась к дверям, и в дом вошел старший брат Валерий со своей женой Анной.
На этот раз Марианна встретила гостей с преувеличенной радостью, а с Анной несколько минут по-сестрински обнималась. Выглядели они при этом весьма карикатурно: Марианна была на две головы выше, худа как жердь и бледна, как гипсовая статуя, тогда как Анна – низенькая краснощекая толстушка.
– Как вы все здесь чудненько обустроились! – пропела Анна, высвободившись из объятий свояченицы.
