Вдохновленный историей Саввы Морозова и Марии Андреевой, писатель создает непредсказуемый фантастический мир где любовь пересекает жизнь и смерть. Фрагменты предыдущих жизней оказывают влияние на текущую, заставляя читателя задуматься о том, что скрывает совпадение случайностей в настоящей жизни....
– Вы так долго ходите, что можно с ума сойти, ожидая вас, – обиженно ответила Аврора."
"– Ну, у меня жена ревнивая, – пояснил Женька, – пришлось объяснять, куда это я с двумя дамами направился. Да тут еще Яков Степанович со своими письмами счастья. Как так-то, раньше жены мужей с войны ждали, а вы меня полчаса подождать не могли.
– Я-то как раз дождалась, – уточнила Аврора.
– У вас мотивация крови и денег, вы, как Хатико, можете с ней стоять годами. А куда у нас Джульетта в трауре делась? – просил Женька, улыбаясь.
– Она в туалет пошла, – надувшись, видимо, за сравнение с собакой, ответила девушка.
– Давно? – спросил Женька.
– Сразу, как вы ушли, полчаса назад, – сказала Аврора и округлила глаза, понимая, что для посещения данного места времени прошло очень много.
– А где именно она собралась посетить его, Анна не сказала? – спросил Женька, злясь сейчас на себя.
– Я подумала, что в своей комнате, – растерянно ответила Аврора, – она направилась туда, – девушка показала в сторону, где была каюта класса люкс, в которой жили Эльвира Альбертовна и девушка Анна.
– Она не могла туда пойти, там труп и матрос у двери, – у Евгения терпение заканчивалось.
– А может, она пошла в ресторан, там тоже есть туалет, – сказала Аврора. Было видно, что девушке хочется исправить ситуацию.
Не договариваясь, они направились в кают-компанию, которая находилась на носу на этой же палубе.
Там же отпивала маленькими глотками крепкий кофе жена Якова Степаныча – Елена, как всегда печальная и задумчивая, и их дочь Елизавета, которая по негласному закону девятнадцатилетних всегда выглядела шикарно.
За вторым столом как ни в чем не бывало сидели Джон к которому они так намеренно шли, пока не потеряли девушку Аню, и Аделия, теперь очень строго смотревшая на Евгения. Они уже все поглощали свой завтрак, пусть без аппетита, но жевали поданную с утра яичницу с беконом.
Даже третий стол был полон, насколько это возможно в свете убийства Эльвиры Альбертовны Штейн.
