Лида сидит за столом, пытаясь сосредоточиться на слушании лекции по сложной теме. Нервозность и тревога накапливаются в груди, словно козявки под кожей. Она невольно прислушивается к улице — шум подъезжающей машины, тихий шелест шин на покрытой резинах асфальте. Каждое мгновение кажется вечностью, и она не может смириться с мыслью о возможной отмене экзамена сегодня....
Стояла перед зеркалом, наглаживая животик, разговаривала с ребенком, смеялась, танцевала даже. И радовалась хотя бы тому, что ему теперь ничего не угрожает. Потому что, судя по поведению Влада, ее малыша он будет любить до безумия.
И только ради этого можно было терпеть все, что происходило с ней.
Это случилось однажды ночью.
Влад пришел накануне хмурый и злой, поел, рассеянно погладил ее по животику, мотнул головой в сторону кровати. Лида послушно пошла, разделась, легла.
Влад наблюдал за ней, все больше хмурясь.
– Тебе ведь плохо со мной, да?
Вопрос прозвучал неожиданно, и Лида замерла. Потом аккуратно села. Стало страшно. Прямо озноб пробрал. Зачем спросил? Знает ведь, что соврать она не сумеет.
Влад встал, присел рядом на кровать, погладил по голому бедру, забираясь выше.
– Ты другая совсем стала. Замороженная. Ты мне точно все рассказала? Может… – тут он замолчал, отвернувшись, сжимая неосознанно кулак, – может, он…
Лида замотала головой, легла на бок, ускользая от его руки, подтягивая коленки к груди.
Влад наклонился, силой повернул ее лицо за подбородок, заставляя глядеть в глаза.
– Ты не бойся, ты скажи… Я… Я ничего не сделаю…
– Он мне ничего не сделал… – было сложно разлепить губы, выдавить слова, но Лида решилась. Это был первый раз, когда они разговаривали так, спокойно, тихо. – Он… Хотел… Но не сделал. Ты знаешь, он меня по-своему тоже любил…
Лида слабо улыбнулась. Вот ведь насмешка какая. Неужели ее можно любить только вот так? Как вещь? Как куклу?
Погруженная в свои мысли, она не заметила, как напрягся Влад:
– Тоже?
Лида, перевела на него взгляд.
Внезапно разозлившись от своих мыслей, она села на кровати и резко ответила, уже без страха глядя в заволакиваемые бешенством глаза Расписного:
– Тоже! А ты меня по-другому как-то воспринимаешь? А? Не как куклу? Не как постельную игрушку? Теперь вот инкубатор на ножках! Да ты такой же, как и он, разве что не бьешь…
И тут же захрипела, вцепившись тонкими пальцами в пятерню Расписного, которой он сжал ей горло, притиснув к стене.
– Ты меня с этим утырком сравнила?
Все, кто хоть немного знал Расписного, обычно после такого тона обсирались и ползком двигались в сторону выхода. Но Лиде деваться было некуда.
