Лида сидит за столом, пытаясь сосредоточиться на слушании лекции по сложной теме. Нервозность и тревога накапливаются в груди, словно козявки под кожей. Она невольно прислушивается к улице — шум подъезжающей машины, тихий шелест шин на покрытой резинах асфальте. Каждое мгновение кажется вечностью, и она не может смириться с мыслью о возможной отмене экзамена сегодня....
Она с вызовом смотрела в бешеные, совершенно пустые глаза Влада, уже не пытаясь отодрать его железные пальцы от горла, и смогла просипеть на грани слышимости, прежде чем потерять сознание:
– Ну вот теперь как братья-близнецы…
Очнулась она от резкого голоса врача, Анны Сергеевны, которая ее наблюдала на дому. Тихая, спокойная женщина, невероятно интеллигентного вида, она ругалась, употребляя такие слова, которые и от пьяного бомжа не услышишь.
– Знаешь, Влад, ты все-таки редкостный мудак! И не смотри на меня так! Я твоих гляделок бешеных не боюсь, сам знаешь, где работать приходилось.
– Теть Ань…"
"– Заткнись, дегенерат малолетний! Господи, и связалась я с тобой.
– Понял, теть Ань.
– Значит так. Девочке нужен покой. Сон. Еда. Позитивные впечатления. Тишина. Позвонишь мне через неделю, заеду посмотрю ее.
Хлопнула дверь, раздались тяжелые шаги. Лида зажмурилась, не сумев удержаться и тяжко сглотнув. Горло жгло.
– Ты же не спишь, котенок?
Кровать прогнулась, Лида скатилась в выемку, прямо Владу в руки.
Открыла глаза.
Влад смотрел спокойно и строго.
– Слышала все?
Лида кивнула.
– Ты прости меня, котенок. Прости. Переклинило меня, когда ты меня с этой тварью сравнила…
Лида молчала. Говорить было тяжко, она не могла с уверенностью сказать, что сможет выдавить хоть звук из себя. Да и не о чем разговаривать. Анна Сергеевна, конечно, очень серьезная женщина. И при желании могла бы помочь, силой оградить ее от Влада.
