София испытывает шок от предложенной теткой идеи о продаже себя. Она не может выговорить это слово, но надежды на то, что это сон, исчезает как только Регина хихикает в усыновлении предложения. Несущаяся мысли идентифицируют страх и беспомощность Софии в неизвестной ситуации....
Мне безумно нравится, что от меня пахнет мужчиной, который несколько минут назад грубо и страстно брал меня в разных позах, вертя, как куклой. Мне даже не стыдно, что я стонала и кричала в его руках. Мне хорошо. Я чувствую себя желанной женщиной.
Константин сидит рядом на диване, в одних джинсах, и курит, выпуская дым в потолок, а я удобно лежу на его груди спиной и смотрю на затухающий огонь. Свободной рукой он забирается под свитер и лениво играет с моими сосками, поглаживая их кончиками пальцев.
Доедаю мандарин и разворачиваюсь к нему.
— Что значит эта буква? — спрашиваю вновь, обрисовывая тату. — Твою фамилию?
— Она много что значит, и мою фамилию тоже, — отвечает он и тушит окурок в пепельнице.
— Не расскажешь? — тихо спрашиваю я и в наглую сама целую его. Дух захватывает. Словно я поцеловала опасного хищника, и он меня не съел.
— Нет, — он качает головой, ловит меня за свитер, притягивает к себе и тоже целует.
— Ты был женат, а где сейчас твоя семья? — я настолько расслаблена и немного пьяна от его близости, открытости, и почему-то решаю, что имею права на личные вопросы.
— Кто тебе это сказал?! — спрашивает тихо, но настолько холодно, что пробирают мурашки.
— Виктория, — мне хочется отмотать время назад и откусить себе язык.
— Виктория, значит, — совсем недобро ухмыляется он. Отсаживает меня, встает с дивана и идет к выходу. А я смотрю на его спину и вновь чувствую себя гадко и горько. С этим мужчиной, как на войне: один неверный шаг — и нас отбрасывает назад за границы.
— Ты идешь спать? — спрашивает он меня, оборачиваясь, приподнимая брови.
— Да, уберу в гостиной и пойду.
— Оставь это все. Пошли, — зовет меня с собой, и я соскакиваю с дивана и иду за ним.
