София испытывает шок от предложенной теткой идеи о продаже себя. Она не может выговорить это слово, но надежды на то, что это сон, исчезает как только Регина хихикает в усыновлении предложения. Несущаяся мысли идентифицируют страх и беспомощность Софии в неизвестной ситуации....
Он же воспринимает меня как проститутку!
— Не берет деньги, напомни ему, какая красивая и юная у него дочка, — на этой фразе Адамади поднимает глаза и смотрит на меня. А мне кажется, я сейчас задохнусь, но вдохнуть недостающий кислород все равно не могу. — Да, я через полчаса буду, — мужчина сбрасывает звонок и прячет телефон в карман пиджака.
Наступает тишина. Кажется, слышно мое тяжёлое дыхание и громкое сердце. Проходит минута, две, три, пять, тело сковывает от напряжения, а он молчит и, задумчиво подперев подбородок, скользит по мне взглядом.
— Руки, — вдруг произносит он.
— Что? — голос сипнет.
— Я говорю, убери руки! — в приказном тоне повторяет он. И я убираю, опуская их безвольно болтаться. Я абсолютно чистая, депиляция не оставила на моем теле ни единого волоска, от этого лобок немного красный, и мужчина это явно замечает, устремляя туда взгляд.
Константин убирает волосы с моей груди, откидывая их назад. Зажмуриваюсь в ожидании, что он начнет меня трогать.
— Сколько тебе лет? — вдруг спрашивает он, и в его голосе что-то меняется, он становится более тягучим, бархатным, завораживающим.
— Девятнадцать, — а вот мой голос срывается на писк.
— Слишком юна, непосредственна и невинна. Глаза красивые, но очень много детской наивности.
