София испытывает шок от предложенной теткой идеи о продаже себя. Она не может выговорить это слово, но надежды на то, что это сон, исчезает как только Регина хихикает в усыновлении предложения. Несущаяся мысли идентифицируют страх и беспомощность Софии в неизвестной ситуации....
Такие теплые и нежные ладони на моем лице. Но, скорее всего, это был лишь сон. Мне показалось… Такие мужчины не умеют ласкать.
Я не знаю, чем меня напоили, но проспала я довольно долго. Просыпаюсь от яркого слепящего солнца. Голова немного тяжёлая, но мне уже не холодно, даже очень жарко под теплым одеялом. На мне большая белая футболка, явно мужская. Она немного влажная. Похоже, я пропотела. Не помню, как переоделась. Отворачиваюсь от окна, пытаясь согнать остатки сна, прокашливаюсь и понимаю, что у меня очень сильно болит горло, настолько, что больно глотать и ужасная сухость во рту.
Взгляд цепляется за букет цветов, стоящих в красивой вазе на тумбе. Огромные белые и розовые пионы. Пионы осенью — что-то сродни чуду. Лежу и рассматриваю цветы. Мне никто не дарил цветы. Никогда. Это странно для девушки, но так вышло. Как-то Иван сорвал цветочек с университетской клумбы и воткнул мне его в волосы, но это не считается. Ничего не соображаю, мысли медленно текут, но не за что не цепляются. Хочется горячего чая с медом, как мне делала мама, когда я болела.
— Мама… — хриплю я, соскакиваю с кровати и начинаю искать телефон.
Меня немного пошатывает от слабости, хватаюсь за туалетный столик. Нахожу телефон в сумке, сажусь назад на кровать и набираю номер клиники.
— Здравствуйте, девушка, — хриплю я, когда мне отвечают.
— Я хотела бы узнать про Уманскую.
— Минуточку.
Замираю, кусая губы в ожидании. В детстве, когда я чего-то очень сильно хотела, то много раз повторяла это про себя. И сейчас внутри меня бьётся только одна мысль: с мамой все хорошо, все хорошо, все хорошо.
— Состояние стабильное. Динамика хорошая, — четко отвечает девушка.
— Она ещё не очнулась?
— Пока нет.
— Спасибо, — сбрасываю звонок, откладывая телефон на тумбу."
"Вроде бы девушка не сказала ничего плохого, но все мы хотим, чтобы хорошо стало сию минуту. А так, похоже, не бывает. Опять ложусь под одеяло и накрываюсь с головой.
«Боже, пусть она поправится. Пожалуйста. Боже, пожалуйста, пусть моя мама станет здорова.
В дверь стучат, и я вновь сажусь на кровати, облокачиваясь на мягкую спинку.
— Войдите, — хриплю от боли в горле. И удивлённо распахиваю глаза, плотно укутываясь в одеяло. В комнату входит Артем с бумажным пакетом.
— Доброе утро, — здоровается он, слегка улыбаясь. — Как ты? — так добродушно спрашивает, словно мы старые друзья.
— Уже лучше, но сильно болит горло.
Мне неловко в его присутствии.
