Из глаз у него сами собой выросли темные очки. Пепел исчез с его лица и костюма.
Какого черта! Если пришел конец, так встретим его стильно!
И, тихонько насвистывая, он взялся за руль.
На самом деле нельзя сказать, что они сильно торопились. Четверо из них держались точно на скорости в сто семьдесят километров в час, так, словно они были уверены, что без них все равно не начнут. И они были правы. В их распоряжении было сколько угодно времени — точнее, ровно столько, сколько оставалось.
И сразу за ними ехали еще четверо: Большой Тед, Жирняк, Боров и Скунс.
То есть вокруг — и они это знали — бушевала буря, ревели машины, выл ветер и хлестал дождь. Но за Всадниками была полоса тишины, мертвой и чистой тишины. Ну, почти чистой. Но абсолютно мертвой.
Тишину нарушил голос Борова.
— Так ты кто будешь? — хрипло проорал он.
— Я слышал, чего ты сказал. Мало ли чего ты сказал. Все слышали, чего ты сказал. В каком смысле, вот чего?
Боров пожалел, что не уделил Книге Откровения должного внимания.
Если бы он знал, что попадет в нее, он читал бы с гораздо большим интересом.
— Байкера, — сказал Жирняк.
— Ладно. Четыре Байкера Покалипсиса. Война, Голод, Смерть, и этот еще… как его? Грязнение.
— Так они сказали, что типа не против, если мы с ними поедем, так?
Пауза. Мимо мелькали фары машин на встречной полосе, и им вторили молнии среди туч, и тишина была близка к абсолютной.
— Может, я тоже буду Война? — спросил Большой Тед.
Лицо Большого Теда скривилось от мыслительного усилия.
— ТТП, — сказал он наконец. — Я буду Тяжкие Телесные Повреждения. Это я. А вы кто будете?
— Может, я буду Падаль? — предположил Скунс. — Или Нескромные Личные Вопросы?
— Падаль нельзя, — сказал Тяжкие Телесные Повреждения. — Этот уже застолбил, Сгрязнение который. А вот другое — это пожалуйста.
Они ехали в тишине и темноте, и впереди виднелись только красные огоньки задних фар на четырех байках в сотне метров впереди.
Тяжкие Телесные Повреждения, Нескромные Личные Вопросы, Боров и Жирняк.
— Хочу Жестокое Обращение с Животными, — сказал Жирняк.
Пришла очередь Борова.
— Я, это… Я, наверное, вот кто буду: Автоответчик. Хуже не бывает, — сказал он.
— Чего это — Автоответчик? Нашел тоже, имечко для Байкера Покалибзиса — Автоответчик! Идиот, в натуре.
— Сам идиот, — Боров был уязвлен до глубины души. — Это все равно что Война, Голод и прочее. Еще одна гадость в жизни, разве нет? Автоответчики. Ненавижу эти гребаные автоответчики.
