Бывший следователь, ставший частным детективом, пытается уйти от темного прошлого. Но когда его старый знакомый загадочно погибает в тюремной больнице, герой вынужден вернуться в мир опасных тайн и мести. Расследование втягивает его в смертельную игру, где каждый шаг может стать последним.
Букеты стояли на камине, столике для визиток в холле, на огромном обеденном столе овальной формы и даже на полу. Цветы привез в замок специальный фургон, поскольку в легковые машины они не вмещались. Так парижские музыкальные гурманы выразили вчера во время концерта свое восхищение игрой приезжего пианиста.
Все уже сидели за столом и маэстро встретили громкими аплодисментами.
— Друзья, как видите, комната смерти мне нипочем. Я прекрасно выспался и вовсе не страдал кошмарами. Да и привидения меня не посещали, если не считать господина Морвиля, который появился в жуткую рань смотреть, не помер ли я.
— Браво, Тоги. Вы первый мужчина из моих поклонников, рискнувший на этот смелый эксперимент, — рассмеялась Сьюзен.
— Я уверен, что злой рок распространяется только на членов семьи Даржан. Вот если, моя дорогая, мы с вами сходили бы под венец, тогда я в эту комнату не пошел бы спать ни за какие коврижки. Но совершенно по другим соображениям, — многозначительно улыбнулся маэстро, целуя руку хозяйке."
"— Вам, Гоги, это не грозит. Прожив весь век холостяком, вы изрядно набаловались, и теперь вас не оженишь, — ответила Сьюзен и посадила Гоги Ираклиевича рядом с собой.
Завтрак проходил в милой болтовне. Ночевать в замке остались человек десять. Все приехали сюда прямо после вчерашнего концерта маэстро, намереваясь и сегодня вечером слушать пианиста.
Гоги Ираклиевич с удовольствием участвовал в беседе. Он любил французский язык и говорил свободно, с едва заметным кавказским акцентом. От вина пианист отказался — ему предстояло вечером вновь покорять парижскую публику, и он позволил себе лишь чашечку кофе. Долго спорили, где обедать, и решили сделать это в Париже. Артист не хотел выходить на сцену после обильной трапезы, поэтому договорились направиться в китайский ресторанчик и ограничиться дегустацией экзотических блюд. Наконец завтрак подошел к концу.
Несмотря на конец зимы, погода в предместьях Парижа держалась теплая и солнечная.
Сьюзен предложила показать Гоги окрестности. Предстояла автомобильная прогулка, и Гоги Ираклиевич поднялся в свою «шамбр де кадавр», чтобы переодеться к прогулке. Достав любимый старомодный чемодан из ниши стенного шкафа, Гоги заметил кроме бирки аэропорта Орли на ручке чемодана еще одну бумажку с надписью на грузинском языке.
Маэстро сорвал ее и, поскольку в углу комнаты было темновато, подошел к окну.
«Мразь, теперь пришла твоя очередь» — прочитал Тоги. Артист побледнел, и руки у него задрожали.
