В закрытом от посторонних глаз отстойнике, старик-бродяга с набитым до краев толком рюкзаком сохраняет свою нищенскую жизнь. Уживающийся среди мимолетных впечатлений и разрозненных воспоминаний, он держит привычную шапку в руке, отражаясь в холодном зеркале металлической решётки прохода....
— Что Маша?
— Маша открыла чемоданчик Отария, нашла там этот ножик и играла с ним. Он был такой красивый, с золотой рукояткой и похож на игрушечный меч. На его рукоятке было что-то написано. Отарчик очень испугался, что девочка поранится, — вспомнила Галя.
— Он оставлял чемодан с ножом дома? — удивился Бобров.
— Никогда. Он всегда уходил со своим чемоданчиком. Маша открыла его утром, пока Отарий стоял под душем.
Ничего большего Никита Васильевич от встречи с Галей не ждал. Сомнений в том, что Отарий Ахалшвили зарезал Нодара Местия, у полковника больше не оставалось.
— Можете меня убивать, но если Отарчик позвонит и позовет, побегу к нему хоть на Северный полюс, — ответила Галя и заплакала.
Никита Васильевич спустился с пятого этажа, быстрым шагом добрался до автомобильной стоянки у рынка и, усевшись в машину, сказал водителю:.
— Вези меня домой, что-то я сегодня не хочу больше работать.
— Вы торопитесь? — на всякий случай спросил водитель.
"— Нет. Вези, как вез, — проворчал полковник и откинулся на спинку сиденья. Он ехал, поглядывая на отражавшие низкое солнце окна московских домов, и философски размышлял, что за каждым из этих окон своя комедия, драма или, как у Гали, трагедия. И еще полковник почувствовал, что Отарий Ахалшвили не обманывал женщину. С ним, видимо, и впрямь не все в порядке. Полковник достал из кармана мобильный телефон и позвонил Ерожину. Рассказ Боброва Петра Григорьевича вовсе не удивил.
— Я что-то в этом роде и предполагал, — ответил сыщик. — Дело за малым. Поймать убийцу.
— Если он еще жив, — ответил Никита Васильевич и спрятал трубку в карман.
26
Дорога, упираясь в избу престарелой девушки Агриппины, врезалась в центр деревни Кресты под прямым углом.
— Куда сворачивать? — поинтересовался Михеев у Веры Никитиной и ее дочери, притормаживая у перекрестка.
— К нам направо, — ответила Вера.
Ерожин заметил свежий след трактора.
Трактор повернул налево. Глеб крутанул руль вправо и через минуту встал у забора последней избы. Ни света в окошках или других признаков жизни пассажиры «Сааба» не обнаружили. А выйдя из салона, оглядели темные очертания никитинской крыши с трубой, искрящийся под лунным светом нетронутый снег и ощутили звенящую тишину.
— Ой, не нравится мне все это… — запричитала Вера, направляясь с Валей к крыльцу.
Петр Григорьевич и Глеб остались возле автомобиля.
