В закрытом от посторонних глаз отстойнике, старик-бродяга с набитым до краев толком рюкзаком сохраняет свою нищенскую жизнь. Уживающийся среди мимолетных впечатлений и разрозненных воспоминаний, он держит привычную шапку в руке, отражаясь в холодном зеркале металлической решётки прохода....
Банкир достал из кармана пиджака белоснежный платок и вытер испарину со лба.
— Анчик хочет предложить вам, Петр Григорьевич, занять должность начальника секретного отдела банка. Вам я не стану платить зарплату, как Анвару. Вам я предлагаю процент с прибыли. Это будут настоящие деньги.
— Спасибо за предложение. Я понимаю, что оно заманчиво, но, увы, нужно раскручивать свою фирму. У меня есть сотрудники, и их надо кормить, — ответил Ерожин и подмигнул Глебу.
Выйдя из банка, Петр Григорьевич уселся на сиденье рядом с водителем, попросил Глеба «пилить» в Москву и, откинув голову на подголовник, прикрыл глаза.
— Ты говорил с любовницей Отария Ахалшвили?
— Вы о чем? — не понял Михеев. Новгородские события вытеснили из его головы московские дела. Глеб до сих пор не мог опомниться. Он с восхищением наблюдал за работой шефа и старался анализировать его поступки, но получалось это с трудом. Манипуляции Ерожина молодой помощник воспринимал как выступление иллюзиониста.
— Ты говорил с любовницей убийцы Анвара? — повторил Ерожин.
— Нет. Я отдал Боброву телефон и, как вы сказали, попросил его снять показания с администраторши в зале имени Чайковского.
Дальше полковник действовал самостоятельно.
— Дай мне ее телефон, — попросил Ерожин.
Глеб задумался.
— Сейчас вспомню, куда я его записал. Передав номер Боброву, я перестал держать его в голове. Посмотрите в бардачке. Мне кажется, я записал его на программке концертного зала и засунул туда, — наконец вспомнил Михеев и обогнал очередной грузовик.
Петр Григорьевич приоткрыл дверцу бардачка, пошарил в глубине и вынул желтоватую программку. Зимний день заканчивался, и за окном машины начинало быстро смеркаться. Петр Григорьевич вгляделся, нашел номер телефона, выписал его себе в блокнот и хотел убрать афишку. Но промелькнула фамилия, зацепившая внимание сыщика. Он напряг зрение и пролистал программку еще раз.
Фамилия, привлекшая внимание Ерожина, стояла на первой странице. «Рахманинов. Концерт для фортепьяно с оркестром. Исполняет Гоги Абашидзе».
Петр Григорьевич заложил в голову день концерта и спрятал афишку назад. Он добыл из памяти сухое породистое лицо маэстро и вспомнил, как мучился с переводом текста на фотографии бармен в новгородской гостинице. Великий грузинский пианист, по размышлению Ерожина, к убийству Анвара прямого отношения иметь не мог.
