В закрытом от посторонних глаз отстойнике, старик-бродяга с набитым до краев толком рюкзаком сохраняет свою нищенскую жизнь. Уживающийся среди мимолетных впечатлений и разрозненных воспоминаний, он держит привычную шапку в руке, отражаясь в холодном зеркале металлической решётки прохода....
— Ерожин с удовольствием смотрел, как в руках генерала замерла ложка.
— Ты что-то, Петро, хреновину несешь, — проворчал Грыжин, возвращая внимание к тарелке.
Петр Григорьевич высыпал на стол золото и камни Кадкова.
— Что это, Петя? — Грыжин едва не подавился.
— Тайничок твоего покойного зятя, — пояснил Ерожин.
— Добрался-таки, сукин ты сын, — восторженно проговорил генерал. В восторг его привели не сами сокровища, а работа своего молодого шефа.
— Слушай, Григорич, по совести это надо делить так. Тебе, сыну Коле и твоей суженой.
Затем няньке Кадкова Дарье и ее дочери с внучкой. Ну и мне чуть-чуть за труды.
— Как скажешь, Петро. Для меня это как с неба, поэтому решай сам, — высказался Грыжин и полез в карман за фляжкой. — Это дело надо обмыть. Ты на свадьбу-то к актерке не поехал?
— Нет, Глеба послал с подарком. Пусть к светским тусовкам привыкает. А то как был лесной мужик, так и есть. Пиши, генерал, в Питер. Пусть за наш счет на выходные приезжают и Халита захватят.
— Кому писать? — засопел Иван Григорьевич и достал листок бумаги.
— Пиши Вере Никитиной. Пусть она и организует выезд матери с мужем. Ее адрес у тебя в компьютере есть.
Генерал отложил листок, разлил коньяк и, не дожидаясь Петра, залпом выпил.
— Я, конечно, написать могу. Но они не приедут.
— Почему, мы же дорогу оплатим? — не понял подполковник.
— Ты, Петро, забыл, что такое деревенские люди, а я помню. Их с места можно только войной или холерой снять. А твой Халит небось вообще документов не имеет. Как они поедут? Теперь без паспорта билета и на поезд не купишь.
— Надо помочь ему с документами.
— Поможем, но не в один день. Документы — штука волокитная.
— Алеша, у нас больше ребенка нет. Надя в больнице. У нее был выкидыш. Выезжай.
— Первым рейсом, — ответил Ростоцкий.
Ерожин положил трубку и потряс фляжку генерала. Коньяк в ней закончился.
— Что будем пить, Григория?"
"— Ты пошарь у меня за компьютером. Там еще пара бутылочек сохранилась, — ответил генерал и ухмыльнулся.
Ерожин вышел в соседнюю комнату.
— Кто? — не очень ласково спросил Грыжин.
— Григорий Петрович Ерожин, — ответили в микрофон с улицы.
— Кто, кто? — не понял генерал.
— Это я, сын Петра Григорьевича. Гриша Ерожин.
— Петро, открывай, к тебе сынок из Новгорода явился, — крикнул Грыжин и стал быстро прятать в сейф деньги и драгоценности.
Подполковник вышел в переднюю и отпер дверь. На пороге стояли его сын Гриша и Таня Назарова.
