В закрытом от посторонних глаз отстойнике, старик-бродяга с набитым до краев толком рюкзаком сохраняет свою нищенскую жизнь. Уживающийся среди мимолетных впечатлений и разрозненных воспоминаний, он держит привычную шапку в руке, отражаясь в холодном зеркале металлической решётки прохода....
— А мы, роднуша, артисты, а не люди.
Люди приходят на нас смотреть. Приходят как в зверинец. А мы их веселим. Поэтому как у людей нам нельзя.
Нателла закончила купаться, набросила на себя халат, босиком прошлепала в кабинет Тулевича и села к нему на колени:
— Скажи честно, что ты просто жмот. Тебе жалко на свадьбу тратить деньги!
— И жмот тоже. Чем плохо, моя родная, быть жмотом? И потом, что ты тут делаешь?
Сейчас ты меня заведешь, я вместо того, чтобы готовиться к репетиции, потащу тебя в койку. — Тулевич поднял Проскурину и понес в спальню.
— Я тебя, кажется, начинаю любить, — прошептала Нателла и обняла Тулевича.
— А я тебя уже начал, — ответил он и нашел ее губы.
В театр они мчались на такси. Нателла, устроившись на заднем сиденье, занималась макияжем. Марк Захарович спешно проглядывал свои записи к репетиции. Позавтракать они так и не успели.
— Я хочу пригласить сыщика с женой.
Тулевич не возражал. Детектив ему понравился, да и поглядеть на жену Ерожина режиссеру было любопытно. Нателла про Надю ему уже не раз рассказывала. Перед репетицией Проскурина Наде позвонила. Но трубку никто не взял. Тогда она позвонила в офис. Подошел Грыжин. Генерал исправно ходил на работу и с восьми до шести вечера от стола не отлучался.
Нателла передала приглашение Ерожиным и для порядка пригласила генерала.
— Днем не могу. Я же на работе.
Надя в больнице, — ответил Грыжин.
— А что с ней? — с искренним огорчением поинтересовалась Нателла."
"— Не знаю. Что-то по вашим бабьим делам, — дипломатично ушел от ответа Иван Григорьевич.
Проскурина заспешила в зал, но наткнулась на запертую дверь.
— В чем дело? — спросила она Тулевича, заглянув в его режиссерский кабинет.
— Яков Михайлович сказал, чтобы мы сегодня репетировали в фойе. Зал почему-то занят, — недовольным тоном ответил Марк Захарович.
Репетиция прошла вяло. В полдень Яков Михайлович Бок потребовал репетицию приостановить, потому что главного режиссера и ведущую артистку ждет машина. Театральной «Волгой» правил приглашенный шофер. Директор изменил своему правилу и сам за руль не сел.
— У меня сегодня и здесь дел хватает, — ворчал он, выпихивая Тулевича с Нателлой из театра.
Процедура бракосочетания заняла ровно час двадцать пять минут.
