В закрытом от посторонних глаз отстойнике, старик-бродяга с набитым до краев толком рюкзаком сохраняет свою нищенскую жизнь. Уживающийся среди мимолетных впечатлений и разрозненных воспоминаний, он держит привычную шапку в руке, отражаясь в холодном зеркале металлической решётки прохода....
30
Серафима Аркадьевна Блюм после разговора с сыщиком из дома не выходила. С гибелью постояльца нужда в праздничных обедах отпала, и походы на рынок стали ни к чему. Да и на пенсию особо не разгуляешься. За рояль женщина после гибели горца не садилась. Последние два года она играла часто, но играла для него. Анвар чувствовал каждую ноту, каждый музыкальный нерв Такой слушатель не мог не вдохновлять исполнителя, и Блюм играла вдохновенно.
«Скорее всего я до весны не дотяну», — глядя через стекло на заснеженный сад, думала пожилая женщина.
«Как жаль, что никто не записал его, — качала головой Серафима Аркадьевна, вспоминая игру Анвара. — Ушел из жизни большой музыкант, и ничего не осталось. А скольким людям он бы мог подарить радость». Потом она с гневом размышляла об убийце своего постояльца. «Какой же это злой и черствый человек», — думала женщина, и сердце ее наполнялось горечью.
Телефон в доме молчал. Раз в неделю отзванивала Анна Степановна. Старая подруга чувствовала настроение Серафимы Аркадьевны и старалась поддержать ее, рассказывая местные новости и сплетни. Но Блюм хотя и была благодарна подруге за заботу, но за пределами своих стен интересов давно не имела.
Встреча с сыщиком на несколько дней оживила пенсионерку. Она просила Ерожина держать ее в курсе дел. Петр Григорьевич обещал сообщить, если найдет убийцу и распутает это страшное преступление.
"На дворе совсем стемнело. Серафима Аркадьевна тяжело поднялась с кресла, включила свет и, шаркая тапочками, побрела на кухню. «Надо заставить себя поужинать», — подумала она и поставила на плиту чайник.
Хотела сесть за маленький кухонный столик и подождать, пока чайник закипит, но вздрогнула от телефонного звонка. Анна Сергеевна звонила два дня назад, и ее звонка Блюм не ждала.
— Я бы хотел поговорить с Анваром, — услышала она приятный баритон с чуть заметным кавказским акцентом.
— Увы, его уже нет, — печально ответила женщина.
— А когда он появится? — не поняв трагической ноты в интонации Блюм, настаивали в трубке — Вы меня не поняли. Анвара нет в живых.
