В закрытом от посторонних глаз отстойнике, старик-бродяга с набитым до краев толком рюкзаком сохраняет свою нищенскую жизнь. Уживающийся среди мимолетных впечатлений и разрозненных воспоминаний, он держит привычную шапку в руке, отражаясь в холодном зеркале металлической решётки прохода....
На стоянке возле «Сааба» Ерожина дожидался помощник.
— Ну, вручил брошку Проскуриной? — спросил подполковник, открывая машину.
— Вручил, — виноватым тоном доложил Михеев.
— А реакция невесты? — полюбопытствовал Ерожин.
— Упала в обморок, — ответил Глеб.
— Чем ты этого добился? — спросил Ерожин.
Такого он вовсе не ожидал. Михеев подробно рассказал, как он вписался в театрализованную свадьбу, выпросил маску и вышел на сцену.
— Заставь дурака?!… — воскликнул Петр Григорьевич. — Ты понимаешь, что натворил?
— Нет, — искренне недоумевал Михеев.
Он старался выполнить поручение с выдумкой, как того просил Ерожин, и рассчитывав на похвалу шефа.
— Сам подумай, если ты выходишь замуж и тебе в день свадьбы возвращают подарок покойного любовника! Да она решила, что ты — посланец с того света Хоть бы маску не напяливал.
— Что же теперь делать? — поник обескураженный помощник.
— Я покупаю цветы и — в театр. А ты бери мою машину. Завтра утром получишь у Грыжина зарплату, и дальше он тебе все объяснит, — приказал подполковник.
Машина Михеева стояла на другой стороне улицы. Ерожин поменялся с помощником ключами и перешел дорогу. Забравшись в старенький жигуленок, Петр Григорьевич подвинул сиденье поближе (Михеев со своим ростом в машине еле умещался) и тронул с места. Выбрав в цветочном киоске роскошные темные, с бархатными лепестками розы, подполковник подрулил к театру и попал в антракт. Публика в фойе оказалась странная — в основном с костылями и палками.
— Что у вас сегодня происходит, Яков Михайлович? — спросил Ерожин.
— Префектура округа дает благотворительный спектакль для инвалидов, — не без гордости ответил Бок.
— Я бы хотел поздравить Нателлу.
— Она сегодня не в себе. Перед спектаклем устроила истерику, боюсь, ее лучше не трогать, — горестно сообщил Яков Михайлович.
Он очень старался, организовывая для Тулевича и Проскуриной хороший праздник, и был огорчен случившимся.
— Уверен, что мое посещение исправит настроение примадонны, — заверил сыщик.
— Будем надеяться, — скептически заметил Яков Михайлович, провожая сыщика к Проскуриной.
