В закрытом от посторонних глаз отстойнике, старик-бродяга с набитым до краев толком рюкзаком сохраняет свою нищенскую жизнь. Уживающийся среди мимолетных впечатлений и разрозненных воспоминаний, он держит привычную шапку в руке, отражаясь в холодном зеркале металлической решётки прохода....
Сегодня просто сумасшедший день, — пожаловалась Краковская и царственным жестом указала на освобожденное Альбертом кресло.
Глеб последовал предложению. Кресло оказалось мягким и низким. Колени Михеева едва не уперлись ему в подбородок. Следуя совету генерала Грыжина, молодой человек протянул мадам Краковской коралловый тюльпанчик и кокетливо заглянул в водянистые глаза Берты Абрамовны.
— Это мне? Какая прелесть, — сразу потеплела хозяйка кабинета. Глеб вспомнил, что генерал предлагал пойти дальше, но шлепнуть мадам Краковскую по заднице счел излишним.
Услышав душещипательную историю о поиске друга-пианиста, Берта Абрамовна чуть не прослезилась и предложила гостю чая. Оказалось, что она может позволить себе для разговора с молодым человеком отодвинуть дела. На письменном столе появилась коробка шоколадных конфет и кекс с кремом. Михеев уже не знал, как закруглиться. Он выпил две чашки чая, умял почти весь кекс и на всякий случай показал фотографию.
— А у меня этот грузин был, — твердо заявила Берта Абрамовна, разглядывая снимок на вытянутой руке.
Точно, перед юбилейным концертом памяти Клавдии Ивановны Шульженко. Этот грузин — брат вашего друга. Он мне так сказал.
Но помочь я ничем не смогла. Пианиста с такой странной фамилией у нас нет.
— А он назвал фамилию? — стараясь не выдавать излишнего интереса, спросил Глеб.
— Назвал. Я ее где-то записала. Записала на случай, если услышу. Вот, конечно, здесь на календаре — Берта Абрамовна полистала календарь на своем письменном столе и нашла запись.
"Глеб такой удачи не ожидал. Он вскочил с кресла и чуть не вырвал календарь из рук мадам Краковской. Телефон оказался московским. Михеев его запомнил, а когда вышел на улицу, записал на обороте программки музыкального фестиваля, которую прихватил со стола в кабинете.
Глеб вовсе не надеялся так быстро напасть на след. Он не знал, что Отарий Ахалшвили обошел почти все концертные залы, театры и филармонии Об этом догадывался Ерожин, а Глебу крупно повезло с первого раза.
Молодой сыщик решил сначала доложить информацию Грыжину, а уж потом продолжить обход симфонических учреждений в надежде на дальнейший успех. Он уселся в машину, выехал на Тверскую и застрял в пробке.
От Тверской до Чистых прудов не больше десяти минут езды, но Михеев в этот день в офис так и не попал. В Москве шел снег.
