В закрытом от посторонних глаз отстойнике, старик-бродяга с набитым до краев толком рюкзаком сохраняет свою нищенскую жизнь. Уживающийся среди мимолетных впечатлений и разрозненных воспоминаний, он держит привычную шапку в руке, отражаясь в холодном зеркале металлической решётки прохода....
— Что тут происходит? — растерянно спросила виновница торжества, наконец оказавшись за столом.
— Тут, Надька, спорят отцы, дети и бабушки, — пояснил молчавший все это время Николай Грыжин.
— О чем спорят? — не поняла Надя.
— О жизни.., твоей и твоего мужа. — Николай хотел что-то добавить, но опять запел его мобильный телефон.
— Грыжин слушает. Да, запрашивал. Вчера цены держались по тридцать два доллара за баррель. Хорошо, шлите факс.
23
Вера Никитина сегодня могла выспаться.
Она смену отработала, и теперь ей предстояло набраться сил.
Хотела спросить, кого там черти несут, но сдержалась и спросила:
— Кто там?
— Почта. Вам телеграмма, — ответил ломающийся мальчишеский голос.
Вера открыла дверь и увидела подростка с большой почтовой сумкой через плечо.
— Вы Вера Михайловна Никитина? — поинтересовался почтальон и, получив утвердительный кивок заспанной неприветливой женщины, подал ей бланк.
Вера расписалась и захлопнула перед носом мальчугана дверь. Бросив телеграмму на комод, она снова залезла в кровать и накрылась с головой одеялом. Но сон пропал. Стала думать: от кого могло бы прийти послание? Вспомнила про одинокую мать в деревне.
«Не случилось ли чего с мамой»? — кольнула сердце тревожная мысль. Женщина вскочила, взяла бланк и зажгла лампу.
Вера читала текст и ничего не могла понять.
Подпись на телеграмме, как она и предполагала, оказалась материнская. Но текст походил на розыгрыш.
«Дочь, я выхожу замуж. Бери Валю и приезжай». Дальше следовали дата и подпись.
Вера повертела бланк в руках, снова перечитала и, усевшись на кровать, стала думать, кто бы мог над ней подшутить.
Вера набрала в магазине консервов, вернулась домой и стала собираться в дорогу.
