В заднем сидении старенького «Ниссана» летели только мысли: ли увечье оставляет хоть какой-то шанс на спасение, а метка чужака – никакого. Ангелина искала верный хит в телефоне плейлиста, отражающий ход ее мыслей, в то время как я, чертовым супергероем для нее, молчал.
– Ш-ш-ш, – приблизившись, он опускается передо мной на колени и протягивает руку, лаская пальцами мои горячие и сухие губы: – Будет условие: не прикасайся ко мне без разрешения.
Вот так? Только не бросай меня в терновый куст?..
Я смущенно улыбаюсь и оттого чувствую дьявольскую неловкость. Стыжусь собственной неопытности…
Господи.
– Может, нам придумать стоп-слово… – скрываю смятение за наигранной бравадой. – И в первый раз обойдемся без шлепков?
Может, ты уже заткнешься?
Я краснею от собственной дурости.
Тайгет смотрит пронзительно – проклятье, как же он серьезен!
– Не искушай меня, Эля, – от его интонации по моему телу проносится волна жара и устремляется вниз живота.
– Шевелится можно?
– Еще слово, и я действительно тебя отшлепаю.
Он склоняется и целует меня.
Ох… я жалею только о том, что этот поцелуй скоро прервется. Мои руки приподнимаются, и я сжимаю пальцы в кулаки, помня о предостережении.
– Тай, я… – выдыхаю коротко, – уже хочу прикоснуться к тебе. Можно?
Его взгляд падает вниз на мои обнаженные ноги. Он поддевает пальцем ворот моей футболки и тянет вверх, заставляя тоже встать на колени. Теперь мы лицом к лицу и, кажется, полностью принадлежим друг другу.
Его «да» пронзает мое сознание раскаленной иглой, и мое дыхание учащается."
"Тянусь к его лицу под грохот собственного сердца. Мои пальцы прикасаются к его подбородку и скользят по слегка колючей щеке.
Тайгет резко тянет воздух сквозь стиснутые зубы, и я отдергиваю руку.
– Тебе не нравится?
Он кусает нижнюю губу:
– Продолжай.
Я прикасаюсь смелее.
– Так? – веду пальцами по его шее вниз.
– Да, – его кадык дергается, он закрывает глаза.
Демонстрация его наслаждения сводит меня с ума.
Мои ладони оказываются у него на груди, а затем прикасаются к животу.
– Твою мать…
Его пресс напрягается, четко очерчиваются косые мышцы – он резко перехватывает мои руки и укладывает меня на спину, а сам нависает сверху в одной из самых страшных своих ипостасей.
Тишину комнаты разрывает лишь наше хриплое дыхание.
Тай несдержанно впивается мне в губы, а затем сладко лижет мой рот, и это хорошо настолько, что я едва могу сохранить выдержку.
