В заднем сидении старенького «Ниссана» летели только мысли: ли увечье оставляет хоть какой-то шанс на спасение, а метка чужака – никакого. Ангелина искала верный хит в телефоне плейлиста, отражающий ход ее мыслей, в то время как я, чертовым супергероем для нее, молчал.
– Какая плохая?
– Я не могу вернуть тебя в проект.
Константин не удивился.
Его дыхание было все-таким же спокойным.
– Сигареты есть? – спросил он.
– Ты после наркоза, Кость…
– В жопу засунь свою жалость.
Нет, он точно нарывается.
Петр, недовольно прохлопал карманы. Пришлось собственноручно угостить друга сигаретой, а затем и подкурить ее, потому что Суров был не способен шевелится.
– Хочешь сдохнуть раньше времени? – спросил Шилов, глядя на то, с каким наслаждением Константин втягивает густой, терпкий дым.
– Мы все сдохнем раньше времени.
– Сура, – теперь Шилов улегся на соседнюю койку, запрокинув руки за голову: – Есть еще кое-что…
– Звучит паршиво.
– Да, очень паршиво, – отчего-то Петр не мог избавится от ощущения, что совершает ошибку: – Он ее трахнул.
Рука у Константина дрогнула и повисла с койки с зажженной сигаретой между пальцев. Глубокая складка залегла между его бровей, лицо ожесточилось, а желваки заиграли на щеках.
– Она жива?
– Да.
– Кому я успел так задолжать, блядь?.. – прорычал Суров тихо.
– Не уверен, что она выйдет из проекта. Живой.
– Дальше, – он приблизил дрожащую руку к губам и затянулся.
– Ну, хватит, – Петр сорвался с места и выхватил сигарету, – ты убьешь себя!
– Кому какое дело?
– Не думай, что мне все-равно! Я… – Петр взъерошил короткие волосы и заметался туда-сюда, – я могу вернуть тебя только при одном условии: ты примешь участие в эксперименте Севастьянова.
Суров засмеялся: сначала тихо и сдавленно, а затем совершенно безумно.
Казалось, реальность, наконец, добралась до него и победила.
– Петь, – наконец, он повернул голову, пронзая взглядом ошарашенного полковника, – мне дополнительная мотивация не требуется. Мне срать, что со мной будет.
– Ты можешь умереть.
– Я могу все, что угодно, – Суров уставился в потолок. – Закончил с предостережениями?
– Кость, я…
– Просто скажи, что нужно делать.
Шилов стиснул сигарету в кулаке, ощущая легкую боль.
Что он творит, в самом деле?
***
Проснувшись, я резко села.
Огонь в камине угас, оставляя тлеющие угли. Взглянув в окно, я с сожалением поняла – ночь закончилась.
Я снова одна.
Воспоминания нахлынули на меня, точно горячая волна.
Тай… черт возьми…
Он сделал это несколько раз.
И мне, по меньшей мере, должно быть стыдно, что я допустила в отношении себя столько… сладкого разврата, позволяя Таю все, что ему хочется. Но вместо стыда я чувствовала лишь упоение.
Тайгет Касар стал моим первым мужчиной.
