В заднем сидении старенького «Ниссана» летели только мысли: ли увечье оставляет хоть какой-то шанс на спасение, а метка чужака – никакого. Ангелина искала верный хит в телефоне плейлиста, отражающий ход ее мыслей, в то время как я, чертовым супергероем для нее, молчал.
– Раз уж мы прощаемся, нужно сказать друг другу напоследок что-то важное, – я утыкаюсь лицом в его шею.
Тай вдруг становится задумчивым. Он выводит узор на моем обнаженном бедре.
– Пообещай мне, Эля, что будешь счастливой для меня.
Каждую секунду собственной жизни – клянусь!
– Обещаю, – шепчу я. – Пообещай, что ты – только мой… навсегда.
Почему я так жадно хочу его присвоить?
Несмотря на то, что я – человек, и мне суждено погибнуть, а он вечен, как космос, я хочу ему запомниться. Какой бы долгой не была его жизнь, я хочу наверно в ней остаться.
Наше прощание так реалистично, что некая тревога колет холодной иглой в самое сердце.
– Обещаю, Эля, – сегодня Тай слишком терпелив к моим человеческим порывам, – а теперь нам стоит сказать друг другу «прощай».
Я не собираюсь отпускать его даже на секунду.
Хочу нежится в его руках вечно. Иметь от него больше, чем просто подвеска.
Его теплые пальцы порхают по моей коже, и я засыпаю, чувствуя абсолютную безопасность и негу, окутывающую тело. Если можно придумать альтернативный мир, в котором мы сможем любить друг друга вечно, я хочу оказаться там.
Засыпая, я чувствую легкий поцелуй в макушку. Сквозь сладкие сновидения до меня доносится только одно: «Прощай…»
Глава 33
Константин остановил машину на дороге, и вывалился на асфальт, хватая воздух с чудовищным хрипом.
Нечто пыталось говорить с ним.
Не так, конечно, как привыкли люди. И совершенно не так, как по его представлению, заведено между пришельцами. В нем говорило знание, как если бы теперь всюду были развешены указатели.
Но Константин противился.
Ведь можно идти наперекор… как сделал чертов чужак.
Растянувшись на дороге, Суров взглянул на звезды – он не видел их с тех времен, как началась война. Просто не смотрел. Никогда не смотрел вокруг, а теперь он не мог оторваться от созерцания неба.
Дыхание.
Этого порой достаточно.
И не стоит искать в жизни глубинных смыслов, все проще. Люди – это частицы одного целого.
– Не уверен, что стоит оставить тебя в живых.
Этот голос оглушил его.
Было уже достаточно темно, чтобы удивляться такой мелочи, как появление чужака. Но все-таки Суров полагал предстать перед ним иначе.
