В заднем сидении старенького «Ниссана» летели только мысли: ли увечье оставляет хоть какой-то шанс на спасение, а метка чужака – никакого. Ангелина искала верный хит в телефоне плейлиста, отражающий ход ее мыслей, в то время как я, чертовым супергероем для нее, молчал.
Он имел в виду…
– Не надо, – и все же я не удержалась от просящих нот, понимая, что на записи попадет каждое наше слово."
"– Почему бы тебе просто не сделать то, что ты хочешь? – спросил он ласково, предлагая окунуться в сладкий порок. – Я тоже этого хочу.
– Нет, – это совершенно не вязалось с интонацией, которая говорила скорее «да!»
– Я никогда не делал это просто так, – произнес он, ввергая меня в самый ад, – мне было бы интересно. В том числе понять, смогу ли я удержаться.
– Не надо.
– Мне нравится твой запах, – он смотрел на меня сквозь ресницы так волнующе, что я всхлипнула и выронила блокнот, – смесь желания, стыда и страха.
– Хватит…
Под его взглядом я свела ноги и тихо мучительно застонала.
По телу разливались волны дикого возбуждения. Я никогда не испытывала ничего подобного, даже самую малость…
– Я хочу уйти! Дай мне уйти, – это было легче сказать, чем сделать.
Я не была уверена, что, вообще, способна стоять на ногах.
– Нет, Эля, – он покачал головой. – Эта ночь только началась.
Он поддался вперед, взялся за свитер и снял его через голову. Сверкнула сталью монетка на его широкой обнаженной груди.
– Что ты делаешь? – взвизгнула я. – О, Господи…
Я уже видела его торс в ловушке, когда он был нашим пленником, и тогда я не испытывала при виде него ничего, кроме жалости, но сейчас… Я не должна смотреть на это… только не так!
– Ты сказал, что привлекать и нравиться – это не то, чем ты обычно занимаешься! – упрекнула я.
– Сейчас не очень обычный случай.
– Хуже не придумаешь, – я должна была отвернуться, вскочить или бросить циничную фразу, вроде: «Ничего особенного!», но единственное, что я делала, это сходила с ума от созерцания его идеального тела.
И во всем этом спектре чувств, до меня дошло с поразительной ясностью – он мог просто сделать со мной то, что делал с другими. Силой. Без согласия.
– О стриптизе речи не было! – я зажмурилась. – Оденься, пожалуйста.
– Ты сказала «пожалуйста»?
– Прости.
– Может, мне снять еще и брюки? – в его голосе почувствовалась мягкость.
Он, кажется, улыбался.
Это просто двойное комбо.
– Тебе стоит притормозить! – взмолилась я. – Хотя бы сегодня. Пожалуйста.
Между нами повисло молчание.
Я поняла, что дышу часто, надсадно, глубоко до хрипа. Просто втягиваю воздух распахнутыми губами и жмурюсь до красных фейерверков под веками.
Прикосновение!
Разряд тока прошел сквозь макушку до самых пят.
Я дернулась от неожиданности и распахнула глаза.
